— Си-до-ров, — пробормотал особист по слогам, как считалочку…
28 мин, 55 сек 4576
На противоположном конце зала — стальные створки ворот, с них скалятся черепа, из динамиков под потолком течет гнусавый, механически искаженный голос:
— Ахтунг. Ахтунг. Дас юберзольдатен ауфарэн лассэн. Стопфен фоле, дэкунг.
— Чего он талдычит, а? — спрашивает Сидоров.
— Говорит, кончай палить, ховайся, юберсолдаты выходят на позиции.
— Это еще нахрен кто?
Из угла выбегает, тараща выкаченные белки, посиневший роттенфюрер.
Сидоров вскидывает люгер, стреляет ему в голову.
Мертвяка отбрасывает на штабель ящиков.
— Ахтунг. Ахтунг…
Они укрываются за нагромождением ржавых труб.
Пол под ногами дрожит. Створки с нарисованными черепами, дребезжа, разъезжаются в стороны.
Оттуда, издавая металлический лязг и приглушенное жужжание, выдвигаются две фигуры громадного роста, с ног до головы закованные в темную броню.
Фигуры наступают медленно, каждый шаг отдается эхом, а пол дрожит под ногами.
— Ахтунг. Ахтунг. Дас юберзольдатен ауфарэн…
Лица великанов скрыты глухими шлемами с красными смотровыми линзами, тела, как портупеей, опоясаны пулеметными лентами, у обоих вместо правой конечности — многоствольный пулемет, вроде гатлинговской картечницы.
— Дас зейль ист ауфгедехт, — возвещает скрежещущий механический голос. — цу ангриф!
Толпа мертвяков врывается в зал.
Бронированные великаны встречают ее свинцовым шквалом. Пулеметы ревут, изрыгая ливень пуль, разносят толпу в клочья.
Все кончено в считанные минуты.
— Дас зейль ист ауфгедехт.
Красные линзы уставлены на Снега и Сидорова.
Вторая фигура с механическим жужжанием поворачивает голову. Оба наводят пулеметы.
Но тут в другом конце зала появляется некто в драном пятнистом маскхалате, с фаустпатроном в руках.
— Эй, бегемот! — басом возвещает он. — Отведай-ка ЭТОГО!
Оставляя дымный шлейф, граната врезается в спину великана, раздается оглушительный взрыв, ошметки раскаленной стали разлетаются окрест.
Следом за первым гранатометчиком выбегают еще двое в маскхалатах, каждый делает по выстрелу.
Вторую фигуру, которая с жужжанием разворачивается к ним, наводя пулемет, разносит в клочья.
— Тибет, мы здесь!
Разведчики бегут к ним через зал, здоровяк Тибет замедляет ход:
— Снег, слышишь?
Слышит даже Сидоров.
Металлический лязг где-то под потолком, низкое шипение. С этим низким, аспидовым шипением, зал затягивает клубами горчично-желтого дыма.
— Газы!
Прежде чем отключиться, Сидоров видит, как в желтых клубах, в удушливых облаках яда, глаза его товарища загораются изнутри ярким янтарным огнем. На смену мертвенной тусклости приходит выражение, и это, несомненно, безумная ярость.
Зрачки Снега прочерчивают сияющую янтарем радужку узкими черными полосками, как у змеи. А из-под верхней губы выползают острые иглы клыков.
Зал укрывают клубы ядовитого дыма.
Оберфюрер с удовлетворением смотрит вниз через панорамное окно. Русские подтянулись вовремя. Все это мне только на руку, у меня все под контролем:
— Коммандантен цу мир.
— Яволь, майн фюрер!
Блютфляйшер практик, к тому же не особо силен по части компромиссов.
Он точно знает, если ветер перемен занялся тобой по-серьезному, прятаться в канаву уже поздно, а ветряные мельницы разнесены в щепу — значит, самое время вспомнить, зачем в Йотунштайне взлетная полоса. А в ангаре с прошлого утра заправленный (в ходе операции потерян взвод егерей) «мессершмитт».
Оберфюрер, затянувшись сигаретой, смотрит на горчичные облака, плавающие внизу.
На миг ему кажется, что там промелькнуло нечто, наметилось движение.
Невозможно, ведь ситуация под…
Блютфляйшер не успевает додумать, потому что стекло, подернувшись паутинкой тонких трещинок, медленно, неохотно проваливается внутрь, тысячами бритвенно-острых осколков, прямо на оберфюрера и его людей.
Следом за осколками в комнату врывается клубящаяся волна ядовитого дыма.
А в дыму — совершенно нереальная, невозможная здесь — громадная летучая мышь, покрытая черной лоснящейся шерстью, с уродливой мордой, ощеренной пастью, широко раскинутыми кожистыми крыльями.
— Всегда мечтал это попробовать! — Снег на бегу подтягивает завязки маскхалата.
— Это выглядело эффектно! — Тибет на одном плече тащит Сидорова, на втором пару МП-40. — Кроме того момента, когда после трансформы увидел твою человеческую задницу.
Гравер и Крысолов бегут впереди.
С ними пленный Хексер. Ему повезло, успел нацепить противогазную маску и не попал под когти черной летучей мыши.
Повезло и оберфюреру. Разведчики бегут за ним, доктор служит проводником. Прочь из бетонных лабиринтов замка, к взлетной полосе.
Хексер напуган, высокий и сутулый, нескладный в домашнем вязаном кардигане и мятом белом халате.
Блютфляйшер (на нем тоже белый халат вместо мундира) ныряет за поворот коридора, успев бросить что-то себе за спину.
— Граната! — вопит Крысолов.
Все падают на пол. Минутная задержка. Посреди коридора валяется металлическая фляжка.
— Сукин сын! — бегут дальше.
— Ахтунг. Ахтунг. Дас юберзольдатен ауфарэн лассэн. Стопфен фоле, дэкунг.
— Чего он талдычит, а? — спрашивает Сидоров.
— Говорит, кончай палить, ховайся, юберсолдаты выходят на позиции.
— Это еще нахрен кто?
Из угла выбегает, тараща выкаченные белки, посиневший роттенфюрер.
Сидоров вскидывает люгер, стреляет ему в голову.
Мертвяка отбрасывает на штабель ящиков.
— Ахтунг. Ахтунг…
Они укрываются за нагромождением ржавых труб.
Пол под ногами дрожит. Створки с нарисованными черепами, дребезжа, разъезжаются в стороны.
Оттуда, издавая металлический лязг и приглушенное жужжание, выдвигаются две фигуры громадного роста, с ног до головы закованные в темную броню.
Фигуры наступают медленно, каждый шаг отдается эхом, а пол дрожит под ногами.
— Ахтунг. Ахтунг. Дас юберзольдатен ауфарэн…
Лица великанов скрыты глухими шлемами с красными смотровыми линзами, тела, как портупеей, опоясаны пулеметными лентами, у обоих вместо правой конечности — многоствольный пулемет, вроде гатлинговской картечницы.
— Дас зейль ист ауфгедехт, — возвещает скрежещущий механический голос. — цу ангриф!
Толпа мертвяков врывается в зал.
Бронированные великаны встречают ее свинцовым шквалом. Пулеметы ревут, изрыгая ливень пуль, разносят толпу в клочья.
Все кончено в считанные минуты.
— Дас зейль ист ауфгедехт.
Красные линзы уставлены на Снега и Сидорова.
Вторая фигура с механическим жужжанием поворачивает голову. Оба наводят пулеметы.
Но тут в другом конце зала появляется некто в драном пятнистом маскхалате, с фаустпатроном в руках.
— Эй, бегемот! — басом возвещает он. — Отведай-ка ЭТОГО!
Оставляя дымный шлейф, граната врезается в спину великана, раздается оглушительный взрыв, ошметки раскаленной стали разлетаются окрест.
Следом за первым гранатометчиком выбегают еще двое в маскхалатах, каждый делает по выстрелу.
Вторую фигуру, которая с жужжанием разворачивается к ним, наводя пулемет, разносит в клочья.
— Тибет, мы здесь!
Разведчики бегут к ним через зал, здоровяк Тибет замедляет ход:
— Снег, слышишь?
Слышит даже Сидоров.
Металлический лязг где-то под потолком, низкое шипение. С этим низким, аспидовым шипением, зал затягивает клубами горчично-желтого дыма.
— Газы!
Прежде чем отключиться, Сидоров видит, как в желтых клубах, в удушливых облаках яда, глаза его товарища загораются изнутри ярким янтарным огнем. На смену мертвенной тусклости приходит выражение, и это, несомненно, безумная ярость.
Зрачки Снега прочерчивают сияющую янтарем радужку узкими черными полосками, как у змеи. А из-под верхней губы выползают острые иглы клыков.
Зал укрывают клубы ядовитого дыма.
Оберфюрер с удовлетворением смотрит вниз через панорамное окно. Русские подтянулись вовремя. Все это мне только на руку, у меня все под контролем:
— Коммандантен цу мир.
— Яволь, майн фюрер!
Блютфляйшер практик, к тому же не особо силен по части компромиссов.
Он точно знает, если ветер перемен занялся тобой по-серьезному, прятаться в канаву уже поздно, а ветряные мельницы разнесены в щепу — значит, самое время вспомнить, зачем в Йотунштайне взлетная полоса. А в ангаре с прошлого утра заправленный (в ходе операции потерян взвод егерей) «мессершмитт».
Оберфюрер, затянувшись сигаретой, смотрит на горчичные облака, плавающие внизу.
На миг ему кажется, что там промелькнуло нечто, наметилось движение.
Невозможно, ведь ситуация под…
Блютфляйшер не успевает додумать, потому что стекло, подернувшись паутинкой тонких трещинок, медленно, неохотно проваливается внутрь, тысячами бритвенно-острых осколков, прямо на оберфюрера и его людей.
Следом за осколками в комнату врывается клубящаяся волна ядовитого дыма.
А в дыму — совершенно нереальная, невозможная здесь — громадная летучая мышь, покрытая черной лоснящейся шерстью, с уродливой мордой, ощеренной пастью, широко раскинутыми кожистыми крыльями.
— Всегда мечтал это попробовать! — Снег на бегу подтягивает завязки маскхалата.
— Это выглядело эффектно! — Тибет на одном плече тащит Сидорова, на втором пару МП-40. — Кроме того момента, когда после трансформы увидел твою человеческую задницу.
Гравер и Крысолов бегут впереди.
С ними пленный Хексер. Ему повезло, успел нацепить противогазную маску и не попал под когти черной летучей мыши.
Повезло и оберфюреру. Разведчики бегут за ним, доктор служит проводником. Прочь из бетонных лабиринтов замка, к взлетной полосе.
Хексер напуган, высокий и сутулый, нескладный в домашнем вязаном кардигане и мятом белом халате.
Блютфляйшер (на нем тоже белый халат вместо мундира) ныряет за поворот коридора, успев бросить что-то себе за спину.
— Граната! — вопит Крысолов.
Все падают на пол. Минутная задержка. Посреди коридора валяется металлическая фляжка.
— Сукин сын! — бегут дальше.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 7 из 9
