Механизм

— Могу заметить! Но что именно? И почему именно сейчас, когда мы здесь?! Надо выбираться на лестницу! Как мы найдем выход?

— Да очень просто. Мы стоим около стены. Выход спереди и справа от нас. Будем аккуратненько двигаться по стеночке, до угла, а там как раз и будет лестница.

Маша подумала: если свет отрубился по всему дому, на лестнице очень легко будет свернуть себе шею. Андрюша подергал ее за руку.

— Пошли, Мань. Держись за меня. Старайся ни обо что не споткнуться.

Маша и так старалась изо всех сил. Ей казалось — в темноте трубы расстыковываются, бесшумно сползаются к ним, группируются вокруг, откуда-то протягиваются руки… Она почти завизжала, когда неожиданно в голову пришла новая мысль:

— Эй! — крикнула она.

— Тут есть кто-нибудь?!

Кто-то мог увидеть, как они пришли, мог прокрасться за ними и опустить рубильник на распредщитке. Чтобы испугать. Чтобы подростки больше не баловались.

Мрак промолчал в ответ. Но где-то недалеко лязгнул металл.

— Что… что это было? — дрожащим голосом спросила Маша. Она понимала — Андрюша этого знать не может.

— Возьми себя в руки, Мань, — голос у брата был относительно твердый, но Андрюша умел сохранять видимость спокойствия. И это совершенно не значило, что ему действительно спокойно.

— Здесь совсем близко, — сказал Андрюша, когда они, прижимаясь к стене, преодолели еще несколько метров.

— Было б светло — за полминуты дошли бы.

За двадцать секунд, мысленно поправила брата Маша. Проблема в том, что на чердаке вовсе не светло.

Угол. Стена здесь уходила в сторону не под прямым углом, а скосом — градусов в тридцать. Отсюда они уже увидели бы лестницу, если б свет погас не только на чердаке. Но его, похоже, действительно не было во всём доме. Именно сейчас Маша всё-таки вспомнила, что она заметила, когда они вошли на чердак. Пустой дверной проём в скошенной стене. Он должен быть где-то рядом. Маша уже раскрыла рот, чтобы предупредить Андрюшу, но успела только сказать: «А»….

Потеряв равновесие, Андрюша провалился в пустоту.

Звук падения.

Маша отскочила от стены, будто получив удар током. Если бы под ноги ей подвернулась одна из труб, она бы просто разбила себе голову. Но трубы остались сзади.

— Андрюшка! Ты… ты там?

— О, черт, — ответил брат. Судя по всему, он пытался встать.

— Мань, здесь дыра в стене.

— Андрюш, выходи оттуда! Выходи скорее!

— Я пытаюсь… Дальше всё было очень быстро.

Из проёма потянуло холодным сквозняком, будто там заработала турбина.

Андрюша вскрикнул. Что-то длинное, гибкое со свистом рассекло воздух. Чиркнули по полу подошвы ботинок — словно Андрюшу сильно рванули за воротник.

— Маня, БЕГИ!!! Оно здесь!!! Оно меня держит!!!

Маша не могла бежать. Тело налилось свинцовой тяжестью.

Поток холодного сквозняка толкнул ее в грудь.

Чердак залило ослепительно-белое зарево — это перед глазами Маши рассыпались звёздочки.

По стенам застучало, заколотило — так бывает, когда начинается сильный дождь. Режуще запахло кровью. Стук сменился громкими шлепками.

А ТАК БЫВАЕТ, КОГДА МАМА БРОСАЕТ НА СКОВОРОДКУ КУСКИ ОТБИВНОГО МЯСА.

А потом струя горячей жидкости плеснула Маше прямо в лицо.

— После того, как мы похоронили Андрюшку — а от него и остались-то голова и ноги, гробик получился даже меньше Светкиного — родители как бы помирились. Они понимали — если бы не их дурацкая склока, мы сидели бы дома и нас не занесло в ту многоэтажку на пустыре. Конечно, они тоже жутко переживали, но старались поддерживать друг друга, ну, и меня, конечно же. Какое-то время они думали, что у меня заторможенность психики, потому что я не плакала и… оставалась всё такой же спокойной — ну, кроме момента, когда я прибежала, вся забрызганная Андрюшкиной кровью. Но у меня не было заторможенности — у меня наступил настоящий шок. Я никак не могла осознать, что потеряла брата навсегда. Я восприняла это так: да, страшно, да, Андрюшка погиб — но он ведь оживет? Я убедила себя в этом и старалась жить, как обычно: ходила в школу, делала уроки… Ну, а потом родителей тоже не стало. Они оставили меня у тётки, на пару дней, а сами поехали в Орёл, к бабушке. Отец вёл машину и не справился с управлением. На повороте их «копейка» вылетела на встречную полосу и врезалась в трактор.

— Ужас какой, ничего себе… — мужчина выглядел потрясенным.

— Получается, я совсем не в курсе твоего прошлого. Ты рассказывала, что твой брат погиб… и твои родители… но чтобы ТАК… Почему ты раньше молчала?

— Тебе это не нужно, — она откинула светлый локон, упавший на глаза.

— Моё прошлое — это мой кошмар. Моя боль. Говорят, что любовь — это когда можешь разделить свою боль с любимым, и станет легче. Но легче не станет, поверь мне. Я очень любила Андрюшку, и за секунду перед тем, как его кровь обрызгала мне лицо, я успела почувствовать, КАК ему больно. Всего лишь на момент — а помнить буду всю оставшуюся жизнь. У меня даже искры из глаз посыпались. Я и сегодня не должна была тебе ничего говорить. Прости меня, мой хороший.