Mellon

— Прости меня, ion, — Трандул попытался сказать эти слова так нежно и искренне, как только мог. Леголас поднял к нему свой взгляд: в глазах его снова лучился свет. — Ступай.

Взгляд его сына погас.

Трандуил не мог этого больше терпеть, развернулся и пошел в самую холодную часть дворца — Западное крыло. Там он поделится теплом с одним невинным существом, а холодом — с памятью и воспоминаниями.

Трандуил смотрел на тоненькую алую полоску под дверью в его покои.

Он слегка толкнул дверь, за ней что-то пискнуло, он отворил дверь сильнее — пискнуло громче.

Трандуил вошел в свои комнаты и опустил взгляд вниз.

У его ног лежал олененок, под ним растеклась маленькая лужица крови.

Трандуил наклонился и коснулся головы детеныша. Тот жалобно заскулил и потянулся к руке Трандуила. «Зачем ты тянешься ко льду, глупое ты существо?», губ Трандуила коснулась печальная улыбка и он снова погладил детеныша оленя.

Олененок был еще совсем менький: у него не было рогов, даже признаков на их рост, светлая шерстка, аккуратная мордочка, с слишком большими, карими, и проницательными глазами.

Он не мог встать — ноги его были ранены, а задние вообще перебиты.

Дорожка из капелек тянулась от кушетки, куда Трандуил положил его, после того, как нашел в лесу и принес во дворец, олененок вероятно упал и пытался ползти к двери.

Король вздохнул, зачем он это делает? Олень не сможет жить в лесу, потому что, когда он вырастет, его рога будут огромны и он не сможет передвигаться по лесу в принципе.

Это степное животное, которое живет в Диких землях к югу от леса, в степях и к западу от Лихолесья. Как он попал в чащу? Где его родители?

Судя по ранам — его загнали, он еле унес свои перебитые ноги.

Трандуил снова вздохнул и взял олененка на руки, детеныш дрожал, ему боло больно.

Трандуил прошел комнаты и вошел в другие — спальню, положил олененка на кровать. Он не знал, почему он это сделал. Олененок ведь запачкает его простыни.

Трандуил коснулся его ног и стал шептать наговоры, оплетать его своим теплом, вить вокруг него сети эльфийской магии.

Трандуил был наделен некоторой магией, чарами, которые подчинялись ему, особенно медицина.

Затем он разорвал простынь и завязал ноги у олененка, тот благодарно коснулся влажным носиком его руки и несколько раз лизнул.

Трандуил посмотрел на него печально. Он вспомнил своего сына: ему он должен отдавать тепло, а не этому детенышу, которого прикончили бы пауки, если бы не он.

Леголас нуждается в нем. Он знал это, видел это каждый раз, когда смотрел в глаза сына. Но ничего не мог с собой поделать. Он будто избегал Леголаса — боль от потери Narbeleth была слишком свежа, и сердце кровоточило каждый раз, когда он смотрел в глаза сына — будто видел ее призрак.

Горькие слезы подкатили к глазам, Трандуил отвернулся от оленя, который свернулся клубочком, и стыдливо прикрыл мокрые от слез глаза рукой.

Когда никто не видит, можно не сдерживаться, можно отпустить на волю свою слабость, снять повязки с кровоточащей раны души и дать крови хлынуть из него потоком.

Трандуил отнял руку от глаз и взглянул на пальцы: маленькие алые капельки крови украшали его ладонь.

Он встал и подошел к резному зеркалу: лицо его, еще более бледное, покрывали тонкие алые дорожки слез. Боль его выходила так мучительно, так горько.

Трандуил резко опустился на пол и спрятал свое кровавое лицо в ладонях.

Леголас целый вечер околачивался около заветного Западного крыла. Жгучий интерес, печаль и отец, который так и ни разу не вышел из своих покоев, заставляли его караулить покои Трандуила.

Он сидел в углу, где никто не мог видеть его и чинил стрелы, поправлял хвостовик и исправлял оперение. Работа полностью захватила его, но чуть слышался шорох или шаги, как Леголас вскидывал голову и напряженно всматривался в коридор, но это был или стражник или кто-то другой. Леголас удрученно опускал голову и опять увлекался стрелами.

К вечеру, когда со стрелами было покончено, Леголас кинул тоскливый взгляд в сторону покоев Трандуила: ну где же он? Что с ним? Он не решался зайти в Западное крыло.

Леголас поплелся в библиотеку — заниматься, пока его не нашел Галион и не стал укорять «принца» за отлынивание от учебы. Он раскатал свитки, достал книги, нашел нужную страницу и сел переписывать примеры из истрии дома Нолдор — эльф должен знать истории всех эльфийский домов, должен знать все языки и эльфийские диалекты. Леголас скрипнул зубами и принялся старательно выводить руны и даты.

Внизу послышались звуки лютни и арфы, эльфы собрались на вечер и поют старые легенды и сказания. Сейчас там много собралось народу, весело и жарко, там сейчас Галион. Леголас вздохнул и снова принялся за работу.

Когда он закончил, был уже глубокий вечер. Он оставил все на столе как есть и отправился в свой угол взять стрелы, которые опрометчиво оставил там.

Но их в углу не оказалось. Леголас нахмурился.