Музыка была так невыносимо прекрасна, что он не удержался и в волнительном порыве поцеловал плеер.
61 мин, 42 сек 15115
Его зашвырнули в незнакомую, уставленную аппаратурой операционную, не заботясь о сохранности тела. Первый санитар обругал второго за неаккуратность, второй прорычал неразборчиво в ответ. То, что тут проводились операции, можно было судить по тем же кровяным размытостям на стенах и характерному запаху.
— Где господин врач? — спросил Кириа с пола, взгляд блуждал по нагромождениям приборов, выискивая затаившуюся фигуру хищника. Пленного рывком подняли и силой уложили на широкий металлический стол. Установка, нависающая над головой, сверкала подвижными частями и иглами. Кириа почувствовал, что теряет сознание.
— Заткнись, крыса! — пропел санитар, резким движением когтистая рука отодвинула установку, чтобы не мешала. — В свой последний день ты имеешь право…
— Рамфоринх болеет, — перебил второй. — Мы за него.
— Что? Как болеет? — глаза Кириа забегали. На миг вернулась липкая ужасающая реальность.
— Обкололся своим зельем, наверное. Сидит в кумаре, невменяемый.
— Он дал распоряжение забрать меня?!
— Многовато вопросов, крыса! — первый санитар привязывал его руки ремнями к креплениям на столе. От подобных манипуляций волны тошноты бродили по телу Кириа вверх и вниз, сознание мутнело и всплывало вновь.
— Ничего он, скотина, не давал! Накачался так, что пары слов не свяжет. Уже два дня! Но он к тебе присматривался, как мы заметили… Даже солдаты знают, что он тебе все лишнее время уделял, колол что-то… Может, вы с ним еще не все процедуры прошли, но в расписание надо укладываться — с нас башку снимут из-за этого урода, если мы план не выполним.
— В свой последний день, крыса, ты имеешь право порадоваться с нами доброй вести! Сильманта бежит от войск Альянса! — радостно воскликнул первый санитар, закрепив последний ремень. — Где счастье на твоем крысином лице?! Отвечай!
Но отвечать Кириа уже не мог, надежно привязанный и заткнутый кляпом. Второй что-то вводил ему в вену, напевая под нос, они то и дело сверялись с листком на столе. Вскоре зазвенели инструменты, смех стал увереннее, песни — громче.
— Сколько ты вколол анестезина?
— А его надо вкалывать?
— Ха! Вот ты лопух!
— Да вколол я!
— А чего рука посинела?
— Ой.
— Что «ой»?
— Мимо вены промазал!
— Ну и какой толк, балда, в анестезине, если ты его мимо вены засадил? Вот ты чурбан!
Дело шло к тому, что санитары, кажется, собрались вскрывать Кириа как получалось — на живую. На секунду удалось отключиться, но один из препаратов тут же выкинул разум из небытия. В подсознании закрутилась молитва.
— Ну и что там дальше?
— Я у этой курицы почерк не пойму… руки разрезать или туловище? Или надо еще что-то прокапать?
Внезапно операционную сотряс грохот, дверь распахнулась, чуть не слетела с петель, зазвенела на металлическом стеллаже стеклотара.
— Кто разрешил, скоты?! — не своим голосом заорал Рамфоринх. Сотрясаясь всем телом, Кириа повернул голову, насколько позволяли ремни. Пелена слез не позволяла все видеть четко, но и так бросался в глаза болезненный вид Рамфоринха. Сгорбленный и одержимый, тот шел прямо на опешивших санитаров, являя собой ненависть и гнев. Отекшие красные глаза и окрашенные в кровь зубы — сейчас врач обратился в настоящего хищника; рычание отдавалось во всех клетках тела. — Кто разрешил, скоты, вмешиваться и портить мою работу?! Я просил без меня ничего не делать!
— Да вы же не соображаете… — начал было один из санитаров.
— Все вон! — закричал Рамфоринх нечеловеческим голосом, и оба помощника вылетели из операционной. Он запер дверь и навалился на нее, запирая на все замки, подскочил к Кириа, осмотрел места уколов. Взгляд упал на свалку использованных ампул в кювете. Рамфоринх глухо застонал, прикрывая лицо рукой, из глаз хлынули слезы. Дрожащей рукой он выдернул кляп изо рта Кириа.
— Развяжите меня, — шепотом попросил тот. В ответ врач судорожно всхлипнул.
— Ты отравлен, — проговорил он ослабшим голосом. — Остается только закончить операцию. Процесс пошел и…
Волна дрожи вернулась в тело. Кулаки сжались, сжались челюсти. Кириа закрыл глаза, открыл глаза.
— Значит, вы меня убьете?
— Да, именно.
— Тогда я хочу, чтобы и вы кое-что знали: я тоже убил вас.
Рамфоринх замер над столом.
— Магноль создает частоты… Они вызывают распад личности. Последние два дня вы не соображали именно из-за этого.
Врач охнул и беспомощно взамахнул руками. Закрыть рот он был уже не в силах.
— За то, что вы так изощренно издевались над пленными…
— Идиот! — завопил Рамфоринх. Крики тут же превратились в рыдания, и почти сразу — в вой. Он обхватил голову, странно дернулся, а потом закричал вновь. — Идиот! Ты не меня убил! Ты всех нас убил!
Резкое движение — и бутыльки с полок полетели на пол, звон ударился в уши.
— Всех убил! Обрек! — кричал врач, разнося операционную. — Если бы ты был медик!
— Ваше излишнее внимание ко мне сыграло злую шутку, — тихо проговорил Кириа. — Я понял так, что вы не собирались убивать меня в ближайшее время? В список ваших жертв…
— Где господин врач? — спросил Кириа с пола, взгляд блуждал по нагромождениям приборов, выискивая затаившуюся фигуру хищника. Пленного рывком подняли и силой уложили на широкий металлический стол. Установка, нависающая над головой, сверкала подвижными частями и иглами. Кириа почувствовал, что теряет сознание.
— Заткнись, крыса! — пропел санитар, резким движением когтистая рука отодвинула установку, чтобы не мешала. — В свой последний день ты имеешь право…
— Рамфоринх болеет, — перебил второй. — Мы за него.
— Что? Как болеет? — глаза Кириа забегали. На миг вернулась липкая ужасающая реальность.
— Обкололся своим зельем, наверное. Сидит в кумаре, невменяемый.
— Он дал распоряжение забрать меня?!
— Многовато вопросов, крыса! — первый санитар привязывал его руки ремнями к креплениям на столе. От подобных манипуляций волны тошноты бродили по телу Кириа вверх и вниз, сознание мутнело и всплывало вновь.
— Ничего он, скотина, не давал! Накачался так, что пары слов не свяжет. Уже два дня! Но он к тебе присматривался, как мы заметили… Даже солдаты знают, что он тебе все лишнее время уделял, колол что-то… Может, вы с ним еще не все процедуры прошли, но в расписание надо укладываться — с нас башку снимут из-за этого урода, если мы план не выполним.
— В свой последний день, крыса, ты имеешь право порадоваться с нами доброй вести! Сильманта бежит от войск Альянса! — радостно воскликнул первый санитар, закрепив последний ремень. — Где счастье на твоем крысином лице?! Отвечай!
Но отвечать Кириа уже не мог, надежно привязанный и заткнутый кляпом. Второй что-то вводил ему в вену, напевая под нос, они то и дело сверялись с листком на столе. Вскоре зазвенели инструменты, смех стал увереннее, песни — громче.
— Сколько ты вколол анестезина?
— А его надо вкалывать?
— Ха! Вот ты лопух!
— Да вколол я!
— А чего рука посинела?
— Ой.
— Что «ой»?
— Мимо вены промазал!
— Ну и какой толк, балда, в анестезине, если ты его мимо вены засадил? Вот ты чурбан!
Дело шло к тому, что санитары, кажется, собрались вскрывать Кириа как получалось — на живую. На секунду удалось отключиться, но один из препаратов тут же выкинул разум из небытия. В подсознании закрутилась молитва.
— Ну и что там дальше?
— Я у этой курицы почерк не пойму… руки разрезать или туловище? Или надо еще что-то прокапать?
Внезапно операционную сотряс грохот, дверь распахнулась, чуть не слетела с петель, зазвенела на металлическом стеллаже стеклотара.
— Кто разрешил, скоты?! — не своим голосом заорал Рамфоринх. Сотрясаясь всем телом, Кириа повернул голову, насколько позволяли ремни. Пелена слез не позволяла все видеть четко, но и так бросался в глаза болезненный вид Рамфоринха. Сгорбленный и одержимый, тот шел прямо на опешивших санитаров, являя собой ненависть и гнев. Отекшие красные глаза и окрашенные в кровь зубы — сейчас врач обратился в настоящего хищника; рычание отдавалось во всех клетках тела. — Кто разрешил, скоты, вмешиваться и портить мою работу?! Я просил без меня ничего не делать!
— Да вы же не соображаете… — начал было один из санитаров.
— Все вон! — закричал Рамфоринх нечеловеческим голосом, и оба помощника вылетели из операционной. Он запер дверь и навалился на нее, запирая на все замки, подскочил к Кириа, осмотрел места уколов. Взгляд упал на свалку использованных ампул в кювете. Рамфоринх глухо застонал, прикрывая лицо рукой, из глаз хлынули слезы. Дрожащей рукой он выдернул кляп изо рта Кириа.
— Развяжите меня, — шепотом попросил тот. В ответ врач судорожно всхлипнул.
— Ты отравлен, — проговорил он ослабшим голосом. — Остается только закончить операцию. Процесс пошел и…
Волна дрожи вернулась в тело. Кулаки сжались, сжались челюсти. Кириа закрыл глаза, открыл глаза.
— Значит, вы меня убьете?
— Да, именно.
— Тогда я хочу, чтобы и вы кое-что знали: я тоже убил вас.
Рамфоринх замер над столом.
— Магноль создает частоты… Они вызывают распад личности. Последние два дня вы не соображали именно из-за этого.
Врач охнул и беспомощно взамахнул руками. Закрыть рот он был уже не в силах.
— За то, что вы так изощренно издевались над пленными…
— Идиот! — завопил Рамфоринх. Крики тут же превратились в рыдания, и почти сразу — в вой. Он обхватил голову, странно дернулся, а потом закричал вновь. — Идиот! Ты не меня убил! Ты всех нас убил!
Резкое движение — и бутыльки с полок полетели на пол, звон ударился в уши.
— Всех убил! Обрек! — кричал врач, разнося операционную. — Если бы ты был медик!
— Ваше излишнее внимание ко мне сыграло злую шутку, — тихо проговорил Кириа. — Я понял так, что вы не собирались убивать меня в ближайшее время? В список ваших жертв…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 16 из 18
