Анечка всегда была хорошей. Хорошо училась в школе, с отличием окончила университет, и, отработав школьным учителем уже три года, считалась хорошим специалистом…
32 мин, 23 сек 1665
Анна Сергеевна, вы работаете в приличном заведении и должны понимать, насколько важен для нас профессионализм сотрудников, — сказал директор. — Надо бы уволить вас, но я не сделаю этого, памятуя о вашем недавнем горе.
Честно сказать, она и сама-то о нем почти не помнила…
Идите и подумайте о своем поведении. Подобные промахи недопустимы, а для вас следующий промах будет последним на этой работе. Идите, — взмахом руки он отпустил ее.
Остаток дня она просидела в учительской под сочувствующе-злорадными взглядами коллег. Из ступора ее вывела подползающая к окнам темнота, перемежаемая яркими короткими вспышками. На улице была гроза.
Анечка шла домой под дождем. Зонта не было, и она промокла до нитки. Она переходила дорогу перед своим домом, когда пелену дождя прорезал визг тормозов. Страх хлестнул издерганные нервы, тело рванулось вперед, и Аня оказалась на противоположной стороне дороги. Тут сломался каблук, подвернулась нога, Анечка упала на асфальт и заплакала.
Пьяная дура, — сказал затормозивший водитель и уехал.
Она плакала, и ругани в свой адрес не слышала. Слезы смешивались с дождем, глаза, полные воды, поднялись к грозовой туче.
Леша! — закричала она туче. — Как ты мог оставить меня? Вернись, Леша, верни-и-и-ись! Вернись, — прозвучало уже совсем тихо.
Тут раздался оглушительный удар грома. Туча выплеснула четыре молнии, и все они ушли в землю рядом с Анечкой. Тогда она подскочила и бегом бросилась к дому.
Без туфель, с заплаканным лицом.
Неприлично.
И это прошло. Через две недели она практически не помнила этого дня. В школе все наладилось, новичок больше не хулиганил, а директор был доволен настолько, что пообещал Ане скорое повышение до должности завуча.
Это было хорошо и правильно. И очень прилично, будьте уверены.
Сырым, туманным вечером Анечка возвращалась домой. Внимательно перешла дорогу в густом тумане, зашагала к дому…
Аня…
Она обернулась, узнавая голос и не веря себе.
Алеша стоял сзади в черном плаще.
Леша? — она пыталась понять, как это возможно.
Он подошел ближе. Да, это был он, такой же, как год назад, только бледный и с темными кругами под глазами.
Я вернулся, Анечка…
Это был он! Мысли метались в ее мозгу, сталкивались, сшибались и падали… но это был он. Словно почувствовав ее напряжение, он не стал подходить ближе.
Но ведь это невозможно… — пробормотала она.
Да, я и сам так думал, — кивнул Алеша, не сводя с нее глаз. — И так оно и есть. Но там, наверху, услышали твою молитву, услышали, как ты зовешь меня. И мне разрешили вернуться. Такие вещи уже бывали, хоть и не часто, но бывали… и мне позволили… чтобы я смог быть с тобой… чтобы…
Он осекся, когда увидел, что она смотрит на него с ужасом.
Как это возможно?
Я пришел в себя, — сказал Алеша. — Я лежал в гробу. Начал кричать и скоро меня откопали и отвезли к доктору Омидондо…
К этому вудуисту? — из телепередач Аня знала, что доктор Омидондо практикует культ вуду. Говорили, что это страшный человек, нехороший и неприличный.
К нему, — кивнул Алексей. — Но, Аня, он совсем не такой, как о нем говорят. Он ускорил мое оживление. Я сейчас уже дышу, хоть еще и довольно редко, ем понемногу, и кожа моя теплеет. Доктор сказал, что я скоро буду совсем живой… Аня, разве это важно? Это я, меня отпустили к тебе с того света. Ты же просила об этом… почему ты так встречаешь меня?
Да потому, что ты мертв! — закричала она. — Я видела, как ты умер! Ты не можешь быть жив, не можешь, не можешь!
Алеша подошел ближе, совсем близко. Она слабо вскрикнула, но не смогла отстраниться.
Веришь ты, или нет, но это я, — сказал он. — Коснись меня…
Она протянула руку, но на полпути убрала ее:
Ты мертв…
Да, — он опустил голову. — Я погиб, это было. Но теперь я здесь, с тобой, что может быть важнее? Послушай, — заговорил он быстрее, — существует Орден Повиновения. Они охотятся на вампиров, оборотней… и на таких, как я. Но есть закон: если я проживу год с момента воскрешения — мне дадут документы и статус «ожившего», а Орден не сможет преследовать меня. Такого давно не было, но закон есть.
Аня слышала про Орден и знала, чем занимаются его сотрудники. По телевизору иногда говорили. Но она всегда думала, что это из разряда дешевых и лживых сенсаций, а теперь получалось, что это правда.
Алеша оглянулся вокруг:
Я был дома, говорил с отцом. Он спрячет меня, надежно спрячет на год, — он помедлил. — И я хочу, чтобы ты поехала со мной. Завтра утром самолет отца отвезет нас…
Ты сошел с ума, — сказала Аня, и он вздрогнул от боли. — Ты мертв и я никуда не поеду с тобой.
Она развернулась и побежала к дому.
Подумай, Анечка, любимая моя, — несся ей вслед исполненный боли шепот. — Я приду завтра в шесть утра. И я приму любое твое решение. Но помни: я здесь по твоей просьбе и ради тебя…
Она захлопнула дверь.
Переведя дух, она задумалась. Что же это такое? Как это возможно? Сомнений в том, что это был Лешка, у нее не было.
Честно сказать, она и сама-то о нем почти не помнила…
Идите и подумайте о своем поведении. Подобные промахи недопустимы, а для вас следующий промах будет последним на этой работе. Идите, — взмахом руки он отпустил ее.
Остаток дня она просидела в учительской под сочувствующе-злорадными взглядами коллег. Из ступора ее вывела подползающая к окнам темнота, перемежаемая яркими короткими вспышками. На улице была гроза.
Анечка шла домой под дождем. Зонта не было, и она промокла до нитки. Она переходила дорогу перед своим домом, когда пелену дождя прорезал визг тормозов. Страх хлестнул издерганные нервы, тело рванулось вперед, и Аня оказалась на противоположной стороне дороги. Тут сломался каблук, подвернулась нога, Анечка упала на асфальт и заплакала.
Пьяная дура, — сказал затормозивший водитель и уехал.
Она плакала, и ругани в свой адрес не слышала. Слезы смешивались с дождем, глаза, полные воды, поднялись к грозовой туче.
Леша! — закричала она туче. — Как ты мог оставить меня? Вернись, Леша, верни-и-и-ись! Вернись, — прозвучало уже совсем тихо.
Тут раздался оглушительный удар грома. Туча выплеснула четыре молнии, и все они ушли в землю рядом с Анечкой. Тогда она подскочила и бегом бросилась к дому.
Без туфель, с заплаканным лицом.
Неприлично.
И это прошло. Через две недели она практически не помнила этого дня. В школе все наладилось, новичок больше не хулиганил, а директор был доволен настолько, что пообещал Ане скорое повышение до должности завуча.
Это было хорошо и правильно. И очень прилично, будьте уверены.
Сырым, туманным вечером Анечка возвращалась домой. Внимательно перешла дорогу в густом тумане, зашагала к дому…
Аня…
Она обернулась, узнавая голос и не веря себе.
Алеша стоял сзади в черном плаще.
Леша? — она пыталась понять, как это возможно.
Он подошел ближе. Да, это был он, такой же, как год назад, только бледный и с темными кругами под глазами.
Я вернулся, Анечка…
Это был он! Мысли метались в ее мозгу, сталкивались, сшибались и падали… но это был он. Словно почувствовав ее напряжение, он не стал подходить ближе.
Но ведь это невозможно… — пробормотала она.
Да, я и сам так думал, — кивнул Алеша, не сводя с нее глаз. — И так оно и есть. Но там, наверху, услышали твою молитву, услышали, как ты зовешь меня. И мне разрешили вернуться. Такие вещи уже бывали, хоть и не часто, но бывали… и мне позволили… чтобы я смог быть с тобой… чтобы…
Он осекся, когда увидел, что она смотрит на него с ужасом.
Как это возможно?
Я пришел в себя, — сказал Алеша. — Я лежал в гробу. Начал кричать и скоро меня откопали и отвезли к доктору Омидондо…
К этому вудуисту? — из телепередач Аня знала, что доктор Омидондо практикует культ вуду. Говорили, что это страшный человек, нехороший и неприличный.
К нему, — кивнул Алексей. — Но, Аня, он совсем не такой, как о нем говорят. Он ускорил мое оживление. Я сейчас уже дышу, хоть еще и довольно редко, ем понемногу, и кожа моя теплеет. Доктор сказал, что я скоро буду совсем живой… Аня, разве это важно? Это я, меня отпустили к тебе с того света. Ты же просила об этом… почему ты так встречаешь меня?
Да потому, что ты мертв! — закричала она. — Я видела, как ты умер! Ты не можешь быть жив, не можешь, не можешь!
Алеша подошел ближе, совсем близко. Она слабо вскрикнула, но не смогла отстраниться.
Веришь ты, или нет, но это я, — сказал он. — Коснись меня…
Она протянула руку, но на полпути убрала ее:
Ты мертв…
Да, — он опустил голову. — Я погиб, это было. Но теперь я здесь, с тобой, что может быть важнее? Послушай, — заговорил он быстрее, — существует Орден Повиновения. Они охотятся на вампиров, оборотней… и на таких, как я. Но есть закон: если я проживу год с момента воскрешения — мне дадут документы и статус «ожившего», а Орден не сможет преследовать меня. Такого давно не было, но закон есть.
Аня слышала про Орден и знала, чем занимаются его сотрудники. По телевизору иногда говорили. Но она всегда думала, что это из разряда дешевых и лживых сенсаций, а теперь получалось, что это правда.
Алеша оглянулся вокруг:
Я был дома, говорил с отцом. Он спрячет меня, надежно спрячет на год, — он помедлил. — И я хочу, чтобы ты поехала со мной. Завтра утром самолет отца отвезет нас…
Ты сошел с ума, — сказала Аня, и он вздрогнул от боли. — Ты мертв и я никуда не поеду с тобой.
Она развернулась и побежала к дому.
Подумай, Анечка, любимая моя, — несся ей вслед исполненный боли шепот. — Я приду завтра в шесть утра. И я приму любое твое решение. Но помни: я здесь по твоей просьбе и ради тебя…
Она захлопнула дверь.
Переведя дух, она задумалась. Что же это такое? Как это возможно? Сомнений в том, что это был Лешка, у нее не было.
Страница 2 из 9
