Вы не слышали историю о городке, который погиб под юбками Мельпомены?
7 мин, 57 сек 16962
Няни и гувернантки спешили увести детей, которые сопротивлялись, домой. В истерике, роняя трофейные крендельки в дорожную пыль, дети следовали за старшими. Редкий ребенок, запертый в своей комнате, не рыдал навзрыд от обиды за испорченный праздник… — Вы не поняли то, что вы оказались здесь — уже нарушение наших законов.
— Стойте! — голос конферансье утонул в грохоте оружейной пальбы.
Клоуны и ряженые, жонглеры, ронявшие разноцветные шары, укротители и каскадеры, падающие в рыжий песок, дополняли его цвет своей кровью. Меньше часа потребовалось, чтобы все закончить, труппа была мертва… Веселые вагончики, перевернутые мотоциклы и машины, трупы и воющие над ними выжившие в этой бойне звери, которых безжалостно расстреливали горожане.
Мэр склонился над умирающим конферансье, прижимавшим белую перчатку, обагренную кровью, к своей пока вздымающейся груди.
— Мы тоже умеем показывать фокусы, — произнес он с усмешкой.
— Да… Вижу… — ответил умиравший конферансье. На его искаженном болью лице, промелькнула улыбка.
— Но думаю… Ваше представление все же не сравнится с нашим, — в нервном предсмертном смехе пророкотал он.
Мэр отшатнулся от умирающего тела, ужас проник в его сердце.
— Уберите трупы, — приказал он. Люди, бросив оружие, бросились оттаскивать тела к оврагу.
— И заприте детей.
Опускающейся диск кроваво красного солнца освещал респектабельных людей, что тащили безжизненные тела гримированных артистов, к безжизненному оврагу, толкая туда же повозки и клетки с добитыми зверями… Мрак ночи опустился на городок, электрические фонари гасли один за другим, будто съедаемые плотным туманом, поднимавшимся из оврага… Луна вступила в свои права, выйдя из тумана светилом ярче всех фонарей. Ее свет обнажил следы дневной трагедии и коснулся каждого темного закоулка в городе, проникая в самые труднодоступные места.
Неодолимая сила заставила каждого ребенка получившего крендельки в подарок, встать со своей постели. Не сговариваясь, в ночных сорочках и пижамах, они покидали дома, собираясь на центральной улице, что примечательно — каждый из них держал в руке надкусанный крендель. В тумане ночи освещаемая лунным светом толпа детей в белых ночных одеждах выглядела как сонм приведений.
Арлекин в вышитом треугольниками костюме, внезапно появившейся со стороны оврага, склонился перед детьми. Повинуясь его негласному молчаливому зову, дети разбились на пары — мальчик-девочка и, взявшись за руки, двинулись по лунной дорожке в сторону оврага. Арлекин возглавил их в ночи и лишь мягкий шелест босых детских ног да звон бубенчиков с колпака клоуна нарушали мертвую тишину.
Даа! Как Гамельнский крысолов он увел за собой детей под звуки бубенцов… На утро горожане хватились своих чад. Мэром и шерифом были организованы поисковые группы. Люди прочесывали местность вокруг города акр за акром. Но не следов бродячего цирка, не собственных детей не обнаружили.
Передайте мне стакан, пожалуйста, молодая леди. Что-то в горле пересохло. Что и говорить — матери были безутешны. Пока одна из поисковых групп к вечеру не услышала звуки шарманной музыки, доносившейся с поля за лесом. Уставшие за весь день поисков люди, в надежде на теплый дом и горячее жаркое, пошли на звук.
Их взору предстал громадный цирковой шатер. Именно из него доносилась музыка. Созвав остальные группы искателей, горожане стали ждать напротив шатра. Через час, к полуночи, там был весь город. Карлик в костюме Пьеро зазывал их внутрь на представление, прося всего дайм за вход. Измученные потерей и поиском, люди платили, не торгуясь, размещаясь в амфитеатре цирка.
Свет под куполом чуть притух, оставив яркий луч посереди арены. В нем возник человечек, сделав полукруг, так, чтобы зрители могли его видеть, он произнес:
— Не говорил ли я, что наше представление не сравнится с вашим?
Люди в ужасе приросли к своим местам, ибо конферансье, а это был он, отличался необычайной бледностью, а на его белой манишке были кровавые следы и рваные дыры от пуль.
— Правда, нам пришлось немного откорректировать шоу.
— Зловеще расхохотавшись, он растаял, зал засиял огнями как днем.
На арену вышли укротители. Их блестящие костюмы были в крови и грязи, местами зияющие раны продолжали кровоточить, а лица не требовали грима, так как отличались мертвецкой бледностью. Но с необычайной для мертвецов живостью они защелкали кнутами и зажгли картонные обручи. Из-за занавеса, крутя колесо, вышли клоуны. Их улыбки были оскалом мертвецов, а искалеченные тела дополняли изорванные трико с забрызганными кровью цветастыми помпонами. Они скалились в толпу, делая уже не казавшиеся смешными трюки, оставляя кровавые следы на полу арены. Следующими, Арлекин с кровавой дырой вместо глаза из которого сочилась грязно-белая масса, звеня бубенцами, вывел детей города… Те из зрителей, что до этого момента пытались сохранить самообладание, окончательно потеряли его. Бледные детские личики со впалыми глазницами без глаз, кровавые слезы сбегающие по щекам, и зашитые синие губы.
Арлекин обвел их рукой.
— Стойте! — голос конферансье утонул в грохоте оружейной пальбы.
Клоуны и ряженые, жонглеры, ронявшие разноцветные шары, укротители и каскадеры, падающие в рыжий песок, дополняли его цвет своей кровью. Меньше часа потребовалось, чтобы все закончить, труппа была мертва… Веселые вагончики, перевернутые мотоциклы и машины, трупы и воющие над ними выжившие в этой бойне звери, которых безжалостно расстреливали горожане.
Мэр склонился над умирающим конферансье, прижимавшим белую перчатку, обагренную кровью, к своей пока вздымающейся груди.
— Мы тоже умеем показывать фокусы, — произнес он с усмешкой.
— Да… Вижу… — ответил умиравший конферансье. На его искаженном болью лице, промелькнула улыбка.
— Но думаю… Ваше представление все же не сравнится с нашим, — в нервном предсмертном смехе пророкотал он.
Мэр отшатнулся от умирающего тела, ужас проник в его сердце.
— Уберите трупы, — приказал он. Люди, бросив оружие, бросились оттаскивать тела к оврагу.
— И заприте детей.
Опускающейся диск кроваво красного солнца освещал респектабельных людей, что тащили безжизненные тела гримированных артистов, к безжизненному оврагу, толкая туда же повозки и клетки с добитыми зверями… Мрак ночи опустился на городок, электрические фонари гасли один за другим, будто съедаемые плотным туманом, поднимавшимся из оврага… Луна вступила в свои права, выйдя из тумана светилом ярче всех фонарей. Ее свет обнажил следы дневной трагедии и коснулся каждого темного закоулка в городе, проникая в самые труднодоступные места.
Неодолимая сила заставила каждого ребенка получившего крендельки в подарок, встать со своей постели. Не сговариваясь, в ночных сорочках и пижамах, они покидали дома, собираясь на центральной улице, что примечательно — каждый из них держал в руке надкусанный крендель. В тумане ночи освещаемая лунным светом толпа детей в белых ночных одеждах выглядела как сонм приведений.
Арлекин в вышитом треугольниками костюме, внезапно появившейся со стороны оврага, склонился перед детьми. Повинуясь его негласному молчаливому зову, дети разбились на пары — мальчик-девочка и, взявшись за руки, двинулись по лунной дорожке в сторону оврага. Арлекин возглавил их в ночи и лишь мягкий шелест босых детских ног да звон бубенчиков с колпака клоуна нарушали мертвую тишину.
Даа! Как Гамельнский крысолов он увел за собой детей под звуки бубенцов… На утро горожане хватились своих чад. Мэром и шерифом были организованы поисковые группы. Люди прочесывали местность вокруг города акр за акром. Но не следов бродячего цирка, не собственных детей не обнаружили.
Передайте мне стакан, пожалуйста, молодая леди. Что-то в горле пересохло. Что и говорить — матери были безутешны. Пока одна из поисковых групп к вечеру не услышала звуки шарманной музыки, доносившейся с поля за лесом. Уставшие за весь день поисков люди, в надежде на теплый дом и горячее жаркое, пошли на звук.
Их взору предстал громадный цирковой шатер. Именно из него доносилась музыка. Созвав остальные группы искателей, горожане стали ждать напротив шатра. Через час, к полуночи, там был весь город. Карлик в костюме Пьеро зазывал их внутрь на представление, прося всего дайм за вход. Измученные потерей и поиском, люди платили, не торгуясь, размещаясь в амфитеатре цирка.
Свет под куполом чуть притух, оставив яркий луч посереди арены. В нем возник человечек, сделав полукруг, так, чтобы зрители могли его видеть, он произнес:
— Не говорил ли я, что наше представление не сравнится с вашим?
Люди в ужасе приросли к своим местам, ибо конферансье, а это был он, отличался необычайной бледностью, а на его белой манишке были кровавые следы и рваные дыры от пуль.
— Правда, нам пришлось немного откорректировать шоу.
— Зловеще расхохотавшись, он растаял, зал засиял огнями как днем.
На арену вышли укротители. Их блестящие костюмы были в крови и грязи, местами зияющие раны продолжали кровоточить, а лица не требовали грима, так как отличались мертвецкой бледностью. Но с необычайной для мертвецов живостью они защелкали кнутами и зажгли картонные обручи. Из-за занавеса, крутя колесо, вышли клоуны. Их улыбки были оскалом мертвецов, а искалеченные тела дополняли изорванные трико с забрызганными кровью цветастыми помпонами. Они скалились в толпу, делая уже не казавшиеся смешными трюки, оставляя кровавые следы на полу арены. Следующими, Арлекин с кровавой дырой вместо глаза из которого сочилась грязно-белая масса, звеня бубенцами, вывел детей города… Те из зрителей, что до этого момента пытались сохранить самообладание, окончательно потеряли его. Бледные детские личики со впалыми глазницами без глаз, кровавые слезы сбегающие по щекам, и зашитые синие губы.
Арлекин обвел их рукой.
Страница 2 из 3
