В тот день я работала во втором отделе своего магазина. Я привыкла, что в другом магазине на кухне у нас всегда стоят ложки, кружки, тарелки и прочая одноразовая посуда. Тут я пришла на обед и не обнаружила ничего…
5 мин, 5 сек 4646
Пришлось спускаться к охране и клянчить стаканчик с кофе. Давясь этим разбавленным одноразовым порошком, я сидела за стойкой и допивала последнее. Тут не продумали даже перекрыть сквозняк, который в два счета продул мне всё на свете ещё неделю назад. Когда я сделала последний глоток, мой противный кашель звучно разнесся по углам просторной рабочей кухни.
— А что это ты у нас делаешь? Ты же напросилась поближе к дому? — вышел из своего кабинета охранник и пристроился рядом со мной, наливая себе кипяток.
— Так Фигаро тут, Фигаро там, — вздохнула я, прикрывая рот, — некому работать больше. Приходится разрываться.
Я снова закашлялась и вспомнила, что в сумке ещё сегодня утром ненароком видела одну пачку противовирусного, лежащего где-то в глубинах. Достав спасительный пакетик, я залила его кипятком.
— Купи «Ингавирин», помогает, — обратился ко мне охранник — большой знаток лекарственных средств и любитель онлайн игр.
— Да ну, — хмыкнула я, — попробовала как-то. Да и с таким сквозняком можно сразу себе больничный прописать.
Ароматная и чуть кисловатая жидкость обдавала теплом и малиновым запахом. Я хлебнула и поморщилась, но делать нечего, придется допивать.
— Что верно, то верно, — охранник кивнул, — но ты с этим делом не затягивай, а то и осложнения могут быть. У меня дед от проблем с лёгкими умер.
— Пневмония? — спросила я.
— Ну как, — вздохнул охранник, явно настраиваясь на долгий разговор, — да, воспаление лёгких говорили сначала. Но там тёмная история. Так вот, что-то вспомнил… Далее рассказ пойдет от лица охранника.
Когда я был ещё маленьким, мой дед стал часто хворать. Побелел, побледнел, синяки под глазами появились. Сгорать начал быстро. Сам он стал переживать, вдруг у него болячка смертельная, а на осмотр идти боялся. Мама моя в местной больнице работала, так еле уговорила его лечь туда. После осмотров маме сообщили диагноз деда. Рак лёгких. Сказали, что вырежут, уберут всё, но может и пойти дальше. Шанс пожить подольше небольшой. Мама же, в свою очередь, посоветовалась с врачами, и они решили не говорить деду о его страшном диагнозе.
— Ну, всё, папа, жить будешь! — растянув улыбку, мама вошла в палату после операции, — воспаление у тебя там было. Ничего страшного. Немножко полежишь, отдохнешь и можно обратно домой!
Дед домой вернулся другим человеком. Расцвёл на глазах — на щеках румянец, сам бодрый, весёлый, ещё и зарядку стал делать по утрам. Мама тогда выдохнула с облегчением. Пусть хоть так, но всяко лучше, чем скорбеть над кроватью с тающим отцом.
С тех пор всё пошло по-старому, с дедом было всё в порядке, никто не болел, всё было хорошо. Но тут нарисовалась родственница какая-то. Я уж не помню, кто она деду была, но злючка такая, что упаси Боже. Вечно раззадоривала всех на ссоры и скандалы и словно питалась этим. Вот и тут явилась к нам домой. Я тогда был у тётки в гостях, но мама говорила, что дым коромыслом стоял. Поссорилась та родственница с дедом так, что мама разнять не смогла, как ни пыталась. Только совсем обозлившись, схватила метлу и выставила родственницу за дверь.
— Давай, Зинка, иди домой. Остынь!
— А что я?! Это папаня твой как дураком родился, так дураком и помрёт! — кричала вслед Зина, — скоро уже сдохнет. Зря вы ему про рак не рассказываете! Тоже мне, воспаление придумали. Одной ногой уже там!
Дед услышал и присел на месте, мама же моя как огрела метлой родственницу, та аж подпрыгнула.
— Вон отсюда! И не смей приходить больше!
И ещё со злобы за ней побежала, метлой избивая. Так по всей дороге до перекрёстка ее гоняла, а потом, когда красная вся домой вернулась, дед с ней даже разговаривать не захотел. Мама пыталась его успокоить, говорила, что Зинка наврала, мол, со злобы она. Но дед и слушать не хотел.
Посмотрел на неё только и сказал:
— Помру так помру, а Зинку с собой заберу! Заслужила!
— Папа! Да ты что такое говоришь-то?! — кричала на него мама, чуть не плача, — да как тебе не стыдно?!
Так с того времени дед снова поменялся, но не в лучшую сторону. Сгорел он быстро. Иссох, двигаться перестал, говорить не мог. Так и умер.
И всё бы ничего, вот только вещи стали происходить странные. С той самой Зиной. Месяца не прошло, а она как с ума сошла. Глаза покраснели, затуманились. Стала Зинка вся лохматая, неухоженная. Сначала никто внимания особо не обращал, говорили, что от злобы своей она уже портится. Но вот как-то ночью всех соседей Зина криками перебудила. Зимой в одной рубашке вылетела на улицу, давай всех прохожих останавливать, верещать, чтобы с собой забрали её. Чуть под грузовик не попала. Мама говорила, что, когда она приехала, Зину трясло как в лихорадке. Глаза были совершенно безумные.
Она тогда в маму вцепилась и давай ей шипеть:
— Папаня твой и после смерти успокоиться не может! Смотри! Смотри! — и подол рубахи задирает, а там на ногах сплошная синюшность, как пинали и били без остановки, — это он сделал! Он! Он сказал, что я тоже сдохну в муках! А ты скажи, я заслужила, заслужила?!
— А что это ты у нас делаешь? Ты же напросилась поближе к дому? — вышел из своего кабинета охранник и пристроился рядом со мной, наливая себе кипяток.
— Так Фигаро тут, Фигаро там, — вздохнула я, прикрывая рот, — некому работать больше. Приходится разрываться.
Я снова закашлялась и вспомнила, что в сумке ещё сегодня утром ненароком видела одну пачку противовирусного, лежащего где-то в глубинах. Достав спасительный пакетик, я залила его кипятком.
— Купи «Ингавирин», помогает, — обратился ко мне охранник — большой знаток лекарственных средств и любитель онлайн игр.
— Да ну, — хмыкнула я, — попробовала как-то. Да и с таким сквозняком можно сразу себе больничный прописать.
Ароматная и чуть кисловатая жидкость обдавала теплом и малиновым запахом. Я хлебнула и поморщилась, но делать нечего, придется допивать.
— Что верно, то верно, — охранник кивнул, — но ты с этим делом не затягивай, а то и осложнения могут быть. У меня дед от проблем с лёгкими умер.
— Пневмония? — спросила я.
— Ну как, — вздохнул охранник, явно настраиваясь на долгий разговор, — да, воспаление лёгких говорили сначала. Но там тёмная история. Так вот, что-то вспомнил… Далее рассказ пойдет от лица охранника.
Когда я был ещё маленьким, мой дед стал часто хворать. Побелел, побледнел, синяки под глазами появились. Сгорать начал быстро. Сам он стал переживать, вдруг у него болячка смертельная, а на осмотр идти боялся. Мама моя в местной больнице работала, так еле уговорила его лечь туда. После осмотров маме сообщили диагноз деда. Рак лёгких. Сказали, что вырежут, уберут всё, но может и пойти дальше. Шанс пожить подольше небольшой. Мама же, в свою очередь, посоветовалась с врачами, и они решили не говорить деду о его страшном диагнозе.
— Ну, всё, папа, жить будешь! — растянув улыбку, мама вошла в палату после операции, — воспаление у тебя там было. Ничего страшного. Немножко полежишь, отдохнешь и можно обратно домой!
Дед домой вернулся другим человеком. Расцвёл на глазах — на щеках румянец, сам бодрый, весёлый, ещё и зарядку стал делать по утрам. Мама тогда выдохнула с облегчением. Пусть хоть так, но всяко лучше, чем скорбеть над кроватью с тающим отцом.
С тех пор всё пошло по-старому, с дедом было всё в порядке, никто не болел, всё было хорошо. Но тут нарисовалась родственница какая-то. Я уж не помню, кто она деду была, но злючка такая, что упаси Боже. Вечно раззадоривала всех на ссоры и скандалы и словно питалась этим. Вот и тут явилась к нам домой. Я тогда был у тётки в гостях, но мама говорила, что дым коромыслом стоял. Поссорилась та родственница с дедом так, что мама разнять не смогла, как ни пыталась. Только совсем обозлившись, схватила метлу и выставила родственницу за дверь.
— Давай, Зинка, иди домой. Остынь!
— А что я?! Это папаня твой как дураком родился, так дураком и помрёт! — кричала вслед Зина, — скоро уже сдохнет. Зря вы ему про рак не рассказываете! Тоже мне, воспаление придумали. Одной ногой уже там!
Дед услышал и присел на месте, мама же моя как огрела метлой родственницу, та аж подпрыгнула.
— Вон отсюда! И не смей приходить больше!
И ещё со злобы за ней побежала, метлой избивая. Так по всей дороге до перекрёстка ее гоняла, а потом, когда красная вся домой вернулась, дед с ней даже разговаривать не захотел. Мама пыталась его успокоить, говорила, что Зинка наврала, мол, со злобы она. Но дед и слушать не хотел.
Посмотрел на неё только и сказал:
— Помру так помру, а Зинку с собой заберу! Заслужила!
— Папа! Да ты что такое говоришь-то?! — кричала на него мама, чуть не плача, — да как тебе не стыдно?!
Так с того времени дед снова поменялся, но не в лучшую сторону. Сгорел он быстро. Иссох, двигаться перестал, говорить не мог. Так и умер.
И всё бы ничего, вот только вещи стали происходить странные. С той самой Зиной. Месяца не прошло, а она как с ума сошла. Глаза покраснели, затуманились. Стала Зинка вся лохматая, неухоженная. Сначала никто внимания особо не обращал, говорили, что от злобы своей она уже портится. Но вот как-то ночью всех соседей Зина криками перебудила. Зимой в одной рубашке вылетела на улицу, давай всех прохожих останавливать, верещать, чтобы с собой забрали её. Чуть под грузовик не попала. Мама говорила, что, когда она приехала, Зину трясло как в лихорадке. Глаза были совершенно безумные.
Она тогда в маму вцепилась и давай ей шипеть:
— Папаня твой и после смерти успокоиться не может! Смотри! Смотри! — и подол рубахи задирает, а там на ногах сплошная синюшность, как пинали и били без остановки, — это он сделал! Он! Он сказал, что я тоже сдохну в муках! А ты скажи, я заслужила, заслужила?!
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
