Все началось в четверг. Самый обычный день, который не отличался от других прожитых в течение двадцати лет в «зеленой столице».
4 мин, 31 сек 19175
Многие называли ее зеленой, но только не я. Я не относился к пессимистам, но то, что окружало меня, точно имело другой цвет. Цвет — черно-белого кино, а если точнее — серый. Серые машины, магазины, дома, все приобретало оттенок, который можно было сравнить с пылью бесцветных будней.
Первый раз я заметил их по телевизору. В этот вечер я сидел со своими родителями, обсуждающие мое будущее. Отец с матерью разговаривали, а мне приходилось послушно кивать. Все, на что хватило внимания моих родителей-это на пару стандартный вопросов, после тяжелого дня.
— Сынок, как прошел день? — спросил отец, даже не поглядев на меня, что скорее всего было привычкой, а не попыткой наконец-то узнать что ни будь о своем сыне.
— Все, хорошо, пап. Сегодня Анастасия Олеговна отпустила меня пораньше, так как я управился с ее бесполезной работой раньше.
Последнего отец не услышал. Или не хотел слышать, но мне было все равно. Папа и слушать не хотел того, что какая-то работа может быть бесполезной.
«Работай больше, думай меньше, а если что-то и шевелится в твоих извилинах (которых он в прочем считал не достаточно) пусть это будет по делу», — такой был его жизненный принцип, который он пытался вбить в мою голову на протяжении уже почти двадцати одного года. Я его не осуждал, с какой-то стороны мне было его даже жалко.
Прожить сорок лет механически делая свою работу, даже не подозревая, что на самом деле творилось вокруг. Хотя, может я даже и завидовал тем, для кого истина осталась навсегда окутанной пеленой тьмы (точнее пыли), и они так и умрут, словно рыбки в аквариуме которые благополучно прожили свои дни в маленьком беззаботном мире. Отцу было сорок, но выглядел он на пятьдесят, как люди, которые много в своей жизни работали физически. Он часто любил говорить мне:
— Посмотри на нас с мамой. Мы с утра до вечера работаем, что бы обеспечить тебе светлое будущее, а ты даже не определился с профессией.
И все в таком роде. При этом сверлив меня взглядом, указывая, что это был скорее вопрос, а не утверждение.
Мать поддерживала отца, что случалось почти всегда:
— Алекс, может, скажешь уже куда ты хочешь поступать и кем быть. Скоро начнется вступительная комиссия, пора уже определится. Ну что, Алекс?
В таких случаях я всегда делал жалостно — задумчивый вид и серьезным лицом отвечал, что мне еще нужно немного времени.
Как-то раз, я сказал отцу, что после колледжа, не хочу дальше учится, а планирую заняться своим делом, которое будет моим хобби и действительно нравится мне. После этого меня ждал двух часовой разговор с моими родителями, которые думали, что я спятил, возомнил из себя писателя, и вообще ничего не понимаю во «взрослой жизни» и т. п.. При этом их лица были настолько красными от гнева, что я думал они сейчас лопнут как переспевшие арбузы. В таких случаях лучше стоять и кивать головой.
В общем, не самая веселая ситуация, но и не настолько плохая, как сложилась у парня, которого показывали в сегодняшний вечер по телевизору.
За экраном симпатичная блондинка средних лет с третьим размером и очень умным видом лица вела репортаж с места происшествия.
Первый раз я заметил их по телевизору. В этот вечер я сидел со своими родителями, обсуждающие мое будущее. Отец с матерью разговаривали, а мне приходилось послушно кивать. Все, на что хватило внимания моих родителей-это на пару стандартный вопросов, после тяжелого дня.
— Сынок, как прошел день? — спросил отец, даже не поглядев на меня, что скорее всего было привычкой, а не попыткой наконец-то узнать что ни будь о своем сыне.
— Все, хорошо, пап. Сегодня Анастасия Олеговна отпустила меня пораньше, так как я управился с ее бесполезной работой раньше.
Последнего отец не услышал. Или не хотел слышать, но мне было все равно. Папа и слушать не хотел того, что какая-то работа может быть бесполезной.
«Работай больше, думай меньше, а если что-то и шевелится в твоих извилинах (которых он в прочем считал не достаточно) пусть это будет по делу», — такой был его жизненный принцип, который он пытался вбить в мою голову на протяжении уже почти двадцати одного года. Я его не осуждал, с какой-то стороны мне было его даже жалко.
Прожить сорок лет механически делая свою работу, даже не подозревая, что на самом деле творилось вокруг. Хотя, может я даже и завидовал тем, для кого истина осталась навсегда окутанной пеленой тьмы (точнее пыли), и они так и умрут, словно рыбки в аквариуме которые благополучно прожили свои дни в маленьком беззаботном мире. Отцу было сорок, но выглядел он на пятьдесят, как люди, которые много в своей жизни работали физически. Он часто любил говорить мне:
— Посмотри на нас с мамой. Мы с утра до вечера работаем, что бы обеспечить тебе светлое будущее, а ты даже не определился с профессией.
И все в таком роде. При этом сверлив меня взглядом, указывая, что это был скорее вопрос, а не утверждение.
Мать поддерживала отца, что случалось почти всегда:
— Алекс, может, скажешь уже куда ты хочешь поступать и кем быть. Скоро начнется вступительная комиссия, пора уже определится. Ну что, Алекс?
В таких случаях я всегда делал жалостно — задумчивый вид и серьезным лицом отвечал, что мне еще нужно немного времени.
Как-то раз, я сказал отцу, что после колледжа, не хочу дальше учится, а планирую заняться своим делом, которое будет моим хобби и действительно нравится мне. После этого меня ждал двух часовой разговор с моими родителями, которые думали, что я спятил, возомнил из себя писателя, и вообще ничего не понимаю во «взрослой жизни» и т. п.. При этом их лица были настолько красными от гнева, что я думал они сейчас лопнут как переспевшие арбузы. В таких случаях лучше стоять и кивать головой.
В общем, не самая веселая ситуация, но и не настолько плохая, как сложилась у парня, которого показывали в сегодняшний вечер по телевизору.
За экраном симпатичная блондинка средних лет с третьим размером и очень умным видом лица вела репортаж с места происшествия.
Страница 1 из 2
