Между двумя мирами

Поняв, что если они не встанут, то и останутся спать здесь, на полу, чего самому Маски не хотелось. Собрав последние силы вместе, Тим еле-еле встал, но его чуть штормило. Встав ровно, он поглядел на товарища, и что-то недовольное пробормотав, поднял его. Закинув руку парня себе на плечо, а свою конечность на его талию, шатен пошаркал в комнату Тикки. У него была цель сначала отнести Тоби, а потом уже и свою тушку.

Дотащив шатена до его кровати, Маски скинул его и пошёл в свою комнату, чуть протрезвев. Когда голова Тима оказалась на подушке, то он сразу же вырубился.

Когда бухающая часть крипипасты проснулась, был уже вечер. Они сидели в гостиной, тихонько попивая чаёк. Если бы их увидела Салли, то завизжала бы от радости, но к сожалению, она уже была в тёплой и уютной кроватке, видя десятый сон.

Но давайте вернёмся к нашим алкоголикам несчастным. Кто-то держался за голову, массируя виски, кто-то за рот, подавляя рвотные позывы, ну, а кто-то просто сидел, откинувши голову на спинку дивана или просто лежа, притворяясь трупом.

— Ну что, господа алкоголики, и что мне с вами делать? — специально громко произнёс Слендер. В ответ он услышал стоны, и был доволен их мучениями.

— Понять. — сказал Джефф.

— Простить. — поддержал Лью.

— И сдохнуть. — подытожила Джим. И на неё сразу же направились недовольные взгляды.

Обречёно вздохнув, Слендермен потёр переносицу. Он, конечно же, мог их наказать, но это было бы, во-первых, глупо, а во-вторых, сегодня уже седьмой день, и должна прийти Самара, а во сколько, не знал и сам Безликий. Подняв взгляд на крипов, Ужас Леса издал такую «гениальнейшую» идею:

— Сидите и ждите, олухи.

Слендер взял книгу, которую хотел уже давным давно дочитать, но не было возможности. Остальные же «активно» справлялись с похмельем.

— Ну что, друзья алкоголики, как дела? — в гостиную зашёл до невозможности довольный КагеКао.

— Ну, а ты как думаешь? — со стоном спросила Кловорк.

— Не надо было так сильно бухать, дорогие мои. Вы ж не только моё вино выжрали, я прав? — ответом ему были вялые, но уверенные кивки. — Вот именно. Наверняка пить не умеете. Эх, всему вас придётся учить.

— Ты будешь учить нас пить? — переспросил Безглазый.

— Разумеется, но не сейчас, — Каге задумался, — лет так через пять.

— Что?

— В смысле?

— Что так долго?

— Да заткнитесь вы уже!

— И так бошка раскалывается.

— Простите.

— Сейчас вы слишком мелкие, и слишком бухие. — пояснил демон. — Ну ладно, я пойду. Не буду вам мешать справляться с вашим недугом.

После ухода КагеКао воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц.

— Чем занимаетесь? — спросил их только что зашедший Оффендермен.

— А ты как думаешь? — ответил Джефф, с разражением в голосе.

— Если бы я знал, то стал бы спрашивать?

— Кто ж тебя знает, извращенец. — пожала плечами Джейн. — Ты что-то хотел?

— Да! Я начал стихи писать. — радостно объявил Офф.

— Ты стихи пишешь? — не веряще, спросил Бен.

— Ну да. Хотите послушать?

— Почему бы и нет. Давай, зачитывай. — махнула рукой Эмили.

Оффендермен достал из кармана пальто листочек. Развернув его, он прочистил горло, приложив к нему кулак, и начал читать с выражением:

— Твой секс случиться в этом доме,

Который сотню лет стоит

Среди огромных тёмных ёлок.

Давно уж свет там не горит.

Чердак, луна, объятья, страсть,

Готова ты на что угодно,

С греха могла бы ты пропасть,

Но для греха слишком голодна.

Закончив, Офф опустил руку и посмотрел на присутствующих. Они все молчали. Никто не мог и слова вымолвить. Чему была тому причина — никто не знал.

— Я вижу, вам понравилось, поэтому я продолжу. — снова подняв руку с листком, Безликий начали зачитывать следующее стихотворение:

— Твои мечты, твои желанья,

Все будут в жизнь превращены.

И крепкий, толстый, со стараньем,

В тебя войдёт до глубины.

Сделав секундную паузу, Оффендер перевернул лист:

— Позволь взглянуть мне в твою душу,

А лучше блузку растегни,

Хочу покой я твой нарушить,

Пока за окнами огни,

Оставить в памяти движенья

Груди твоей при свете лун.

Пускай исчезнет напряжение,

И городской ненужный шум.

С тебя снимаю нежно джинсы,

Они нам больше не нужны.

Ты прижимаешься, поближе,

До губ твоих уж полпути…

И снова тишина. Безликий уж начал думать, что никому не понравилось его творенье. Но в этот момент, Джимми поднялась со своего насижиного места и подошла к стихоплёту. Подняв на него глаза, она заплакала и обняла его:

— Ваааааа, это было так классно! Я просто не могу. Это было просто божественно, Оффи!

Похлопав девушку по спине, Офф посмотрел на остальных.

— Ну ты и извращуга. Я в ахуе. — сказал Смеющийся.

— Да он просто… просто… Божественен! — заорала Джим, сильнее прижимаясь к Безликому.

— Ты от меня отцепишься? — спросил он.

— Конечно. — сразу же отошла Фостер. У неё в руках был ещё один листочек со стихотворениями, который она вытащила из кармана пальто. — А вот это я зачитаю. Ты не против? — она посмотрела на Оффендермена.

— Читай уж. — вздохнув, дал согласие тот.