Между ненавистью и любовью тонкая грань

— Господи! Салли, тебе восемь лет, ну сломала ты кукле голову, ну бывает! — пыталась успокоить девочку я.

— Всё равно я плохая мать! Оставьте меня! — заплакала девочка.

— Хорошо, я уже ухожу. Только спускайся на завтрак через час.

Я вышла из комнаты. Слава богам, что ничего страшного не случилось! Все сидели в своих комнатах, а мне было скучно. Может пойти опять к Клоки? Я двинулась в направлении двери в комнату подруги. Я опять постучалась, мне открыл дверь Тоби.

— Привет! Заходи! — сказала мне Кло, а Тики закрыл за мной дверь.

— Я не помешала? — спросила я.

— Нет, конечно! — ответили Клоки и Тоби.

— Что ты хотела? — спросила Кло.

— Клокворк, вот ты вчера говорила, что у людей есть стрелки часов. А как ты определяешь, что им действительно пора умирать? Есть же определённое число, на которое показывают стрелки часов? — задала вопрос я.

— Мне это тоже было интересно узнать! — воскликнул Тоби.

— Садитесь и слушайте, — сказала Клоки, и мы с Тикки сели и стали слушать. — Как я уже говорила, у человека есть часы, которые находятся в сердце, врачи этих часов не видят, только потому, что они слишком мелкие, их даже в микроскоп не увидишь. А я их вижу благодаря моим часикам в глазу. Стрелки часов непременно должны указывать на полночь. И они должны быть чёрного цвета. Чёрный цвет олицетворяет ночь, а белые стрелки олицетворяют день. Если у человека белые стрелки указывают на двенадцать часов, то его время ещё не вышло, ну а если чёрные стрелки указывают на двенадцать, то их время вышло. Иногда я убиваю насильников и мне плевать, куда показывают его стрелки часов, но я не убью человека, у которого чёрные стрелки часов не показывают на двенадцать. Таковы мои правила. Ведь на самом деле, я стала психом только через год, после того, как начала убивать. Целый год я убивала всех тех людей в здравом рассудке, я отдавала себе отчёт о том, что делаю, да и сейчас я контролирую себя во время убийств. Если в доме только у одного вышло время, то я убью его, но остальных не трону. Джефф бы не смог остановиться. Многие из нас не смогли бы.

— Я не могу остановиться, — подал голос Тоби.

— Потому что ты псих милый, — сказала Кло и потрепала парня по голове.

— Ну, спасибо, — скорчил смешную моську Тоби.

— Я же любя! — рассмеялась Клокворк.

— Роуз, а где ты научилась так стрелять из лука? — спросил Тоби.

— Я… я несколько лет скиталась по улицам, я сбежала из дома и стала бродягой. Когда я шла вечером по улице, то увидела подобие лука, а рядом с ним подобие стрел. Я взяла его и начала сама учиться, сначала не получалось, потом стало получаться и я начала тренировать меткость. Я быстро научилась, а потом оборонялась от насильников, убийц… Вот так вот.

— А почему ты сбежала?

— А смысл был оставаться? Отец — пьяница, тем более он проигрывал все деньги в карты. Мне легче было одной, но потом меня поймали, и пришлось вернуться к отцу. Он меня избил, и с этого момента я сидела, тихо поджав хвост. Я могла тогда его убить, но не смогла. Не смогла, та девочка во мне, которая свято верила, что отец исправится. Но, увы, этого не произошло…

— А трудно было одной на улице? — задала вопрос уже Клокворк.

— Нет, хотя это с какой стороны посмотреть… Если минусы, то они были, лишь в недостатке еды, тепла и всё. Больше минусов не было. Тоби, а почему ты не чувствуешь боли?

— Потому что это особая болезнь. Если мне пуля сквозь сердце пройдёт, то я даже не почувствую. То есть умру, даже не зная почему.

— Наверное, фигово с этой болезнью драться…

— Есть немного, — усмехнулся парень.

— А нам, не пора ли на завтрак?

Мы переглянулись и ломанулись на кухню. Там уже все собрались и уже всё доедали.

— Ребят, извините, но мы всё съели, — извинился Джефф.

— Да ты… — начала Клокворк, но я её перебила:

— Тише, Кло, я приготовлю потом, что — нибудь.

Салли встала из — за стола, и провела меня, Клокворк и Тоби к нам в комнату. На столе стояли три тарелки с блинчиками и три чашки чая.

— Я не знаю, вкусно или нет, но как оказалось моя плита, — девочка махнула рукой в сторону своей игрушечной плиты. — Работает и я решила приготовить вам блины. Я всё делала, как говорила Рози.

— Кто. Покупал. Салли. Плиту?! — это был единственный вопрос интересующий меня.

— Я, — робко сказал Тоби.

— Чем ты думал, чёрт тебя побери?! — воскликнула Клокворк.

— Жопой! — сказала девочка. — Упс… Я этого не говорила.

Салли выскочила за дверь, а мы стояли в предахуевающем состоянии. Вдруг Кло стукнула Роджерса по голове.

— Ай, за что?! — возмутился прокси.

— За плиту!

— Хватит, давайте поедим, что ли?

— А мы не отравимся? — спросил Тоби.

— Если боишься, давай позовём Джеффа, он попробует, — сказала Кло.

— А почему именно Джеффа? — задала вопрос я.

— Да потому что этот извращенец сегодня твой лиф примерял, — засмеялась Клоки, а за ней и Тикки.

Я стала помидором. Господи, что за дебил?! Убью его когда — нибудь, дождётся этот недоджокерный дебилоид.

— Убью, суку, — буркнула я себе под нос и пройдя к столу, взяла блин и съела его.