Мила

Саша убрал ноутбук, собрался с силами и встал. Зажег свет. Уже легче. С каждым разом получалось все проще. Быстрое восстановление — один из плюсов молодого организма. Дверь открылась, в комнату вошла Софи. Платье не выдержало даже недолгой встречи с водой и намокло. Под прилипшей тканью отчетливо проступили контуры фигуры. Особенно при отсутствии белья. Но Саша этого не видел. Он смотрел в заплаканное лицо и опухшие глаза, слезы которых не смог скрыть даже дождь. Он смотрел и ждал самого худшего. Он ждал, что все будет кончено.

— Говори. — Саша не мог больше молчать. Он должен все узнать. Сейчас же. — Ну?

— Они живы. — Софи шмыгнула носом и продолжила. Как быстро эти абсолютно чужие люди стали для нее всем. — В больнице. У нее рана живота, и, возможно, что-то психологическое. У него сильное сотрясение.

— Господи. Главное, что живы. — Саше чуть-чуть полегчало. Живы. Живы. Еще ничего не кончено. — Что говорят врачи?

— Вроде должны поправиться. Прогноз положительный.

— Ну, а чего же ты плачешь?

Софи опустилась на пол, прижалась спиной к стенке и зарыдала в голос.

— Они… они говорят Артур напал на Настю… Он ее раздел… Она кричала… Он вырезал на животе крест… — Софи практически завыла.

— С чего ты это взяла? — Глаза Саши полезли на лоб. Он не верил в то что слышал.

— Е… есть свидетель. Библиотекарша… Она его застала и огрела кочергой… От этого и сотрясение.

— Софи! Софи посмотри на меня! Это бред. Я знаю Артура не первый год. Он начинающий алкоголик, но он не насильник. И не маньяк. Поверь мне.

— А вдруг… вдруг это он… А вдруг ты с ним заодно…

— Да господи, Софи! Ну хочешь я уйду? Что сделать что б ты поверила??

Софи хмыкнула носом, утерла слезы и поднялась с пола.

— Обними меня.

Саша подошел и очень осторожно, боясь совершить лишнее движении, обнял девушку.

— Можно я останусь? — Софи смотрела на него красными глазами. — Я просто лягу рядом. Пожалуйста.

— Я буду рад. — Саша крепче сжал ее в объятиях. — Пойдем спать.

Где-то далеко раздался раскат грома. За занавеской сверкнула молния. Софи крепче прижалась к Саше и кивнула.

Дмитрий сидел за столом в подвале. В левом углу стояла стопка книг. В правом — шкатулка. Перед лазами лежал список с именами:

«Артур»

Анастасия

Александр

На против «Александра» стояла галочка. Такую же он вывел рядом с Анастасией. Подумал минуту и дописал внизу еще одно — София. Откинулся на спинку стула и потянулся. Открыл шкатулку. Появилась Мила.

— У меня новости. Настя в больнице. Психологическая травма. Возможно так никогда в себя и не придет. А если и придет, вряд ли ей снова захочется гоняться за призраками. Артур тоже в больнице. На него напал библиотекарь. Причем конкретно напал. А это значит нам придется подождать, пока он очухается. Что бы привести задуманное к исполнению. Прости. Это непредсказуемая задержка. Нет! Мы не будем мстить библиотекарю. Она же делала все, что считала правильным. Как и мы.

Мила стояла неподвижно. Полупрозрачная, в рванной ночнушке, голова опущена, ноги голые.

Дмитрий продолжил:

— Нам есть чем заняться. Объявилась твоя сестра. И она очень уж активно сует нос в чужие дела. Боюсь ее тоже придется убрать.

Мила тихо подняла голову, посмотрела на собеседника и едва заметно кивнула.

— Прошу тебя, не предпринимай ничего сама. Я скажу, когда будет подходящий момент. Обещаю, ты будешь отомщена.

Дмитрий подошел, попытался обнять Милу, но провалился насквозь. Девушка исчезла. Мужчина обескураженно посмотрел по сторонам, и тихо произнес:

— Я тебя люблю.

Знакомый бомж сидел под невысоким мостом и смотрел на стекающие с кромки капли воды. Ему не спалось. Он потеплее укатался в рванный свитер и сделал новый глоток. Горячая жидкость приятным теплом разлилась по телу, согревая в эту холодную ночь. От сырости его волосы и борода спутались еще сильнее, становясь кучерявыми и вьющимися. Равномерный шум дождя успокаивал, и создавал ощущение гармонии, изредка нарушаемой звуком проезжающих над головой машин.

Он вспоминал свою прошлую жизнь, когда у него еще были семья, работа, дом и друзья. Когда он был еще кому-то нужен. Вспоминал лица прохожих, вечно куда-то спешащих, вспоминал взгляды людей, подающих милостыню. Часть с жалостью. Часть с презрением. Часть с ненавистью. Но больше всего — с безразличием.

С моста стекала вода, стекала прямо в реку. Река с каждой каплей становилась все полноводней, а течение сильней. Бомж еще сильнее закутался и вжался в стойку моста. Закрыл глаза и наконец-то заснул. Ему снилось лето.