Мила

— Отлично. — Артур осушил стакан — Можно еще воды?

— Для тебя, все что угодно. Я пойду переоденусь.

В темной гостиной старого дома сидели трое. Слабые лучи солнца пробивались сквозь задернутые шторы. Убранство комнаты было скромным: потертый диван, продавленное кресло. У стены — старый камин. На журнальном столике стоял чайник и три чашки чая. Настенные часы пробили полдень.

— Ну что, господа, мы собрались здесь, что бы почтить память физрука…

— Саша, блин, не до шуток уже. Давай серьезно. — Артура начинал раздражать юмор друга. — Вчера ты не был таким веселым…

— Ладно, ладно. Серьезно. Сегодня воскресенье. Насте завтра на работу. Нам с тобой нет. Надо решить, что мы будем делать.

— Давайте так, — Слово взяла девушка. — Я постараюсь порыться в школе. В прошлом Милы. Наверняка кто-то что-то помнит…

— А я займусь физруком. — Перебил ее Саша. — У меня есть знакомый в морге, попробую уточнить.

— Хорошо. Тогда мне останутся красные буквы. — Артур сделал глоток чая. — Кстати вкусно.

— Отлично. По поводу защиты, — Настя посмотрела на мужчин. — Купите соль. И носите с собой. Пока мы не поймем, чего хочет Мила, лучше перестраховаться. В случае любой опасности, сразу сыпьте вокруг себя круг из соли. Она через него не пройдет. Ну по крайней мере не должна.

— Не должна… обнадеживает… — Артур скорчил недовольное лицо. — Поскорее бы это кончилось.

— И не говори, — подхватил Саша. — И не говори…

II. Смерть.

Каждое утро молодая учительница закрывает дверь, спускается на два пролета вниз и выходит из подъезда. Совсем рядом тянется узкая дорога и ухоженный тротуар. Она редко пользуется транспортом, предпочитая ходить пешком. Тем более здесь пройти всего то метров 200. Она идет в школу.

Есть такое устойчивое выражение: «Учитель от Бога». Это про нее. Настя с раннего детства мечтала учить детей. Мечта сбылась: вот уже как полгода она преподает уроки истории. Сложный предмет, как никакой другой подверженный влиянию политической ситуации в стране, дается ей легко и непринужденно. Она просто старается быть хоть чуть-чуть объективной. Старается научить детей думать и самим делать выводы. Слава богу, руководство данной школы ей это разрешает. Сегодня это редкость.

В школу она приходит учить. Но на сегодня планы шире. Настя должна узнать о Миле.

Каждый день она проходит мимо ее портрета. Каждый день всматривается в скорбные строчки. Каждый день.

Большая перемена. Учителя с детьми едят в одной общей, большой столовой. В левой части столы для учеников, в правой — для учителей.

— Здравствуйте, Нина Ивановна, можно к вам подсесть? А то все столы заняты. — Настя с подносом еды подходит к пожилой учительнице, сидящей за отдельным столиком.

— Конечно, милочка, конечно.

Нина Ивановна, старожила этой школы. Ей скоро восемьдесят, но о пенсии не может быть и речи. Она всю жизнь преподает биологию, и так срослась с образованием и детьми, что даже коллеги не представляют, ее без школы. Посаженное зрение, здравый ум и хорошая память — черты настоящего учителя, в полной мере относятся к ней. А она, к тому же, еще и любит поболтать. Идеальный вариант.

— Как прошел урок? — Настя решила зайти издалека. — Дети сегодня какие-то нервные.

— Как, как… Эти сорванцы из меня всю душу вырвут. Кажется, с каждым годом они становятся все неуправляемей и неуправляемей… А может я старею.

— Ну перестаньте, Нина Ивановна, вы совсем не старая, вы всех нас еще переживете.

— Не говори штампами, милая. Тебе это не идет. Я знаю. Когда я перестану справляться — я уйду.

— Надеюсь это будет еще не скоро.

— Я тоже, милая, я тоже.

— Да и после смерти учителя… Дети сами не свои.

— Есть такое дело. Вадим Николаевич ушел неожиданно…

— Сообщили официальную версию?

— Говорят сердечный приступ. Наверно так и есть. О мертвых, как говорится, «либо хорошо, либо никак». Смотри ка, сама штампами заговорила, — Нина Ивановна замолчала, и пристально уставилась в свою тарелку. — Но бог ему судья. Получил по заслугам.

— Почему вы так говорите? — Настя удивленно подняла свои брови. Нет, она конечно тоже его недолюбливала, но услышать такое от Нины Ивановны…

— Ты слишком мало у нас работаешь. Плохой он был человек. Без Бога жил. Вот и умер на коленях.

—? Вы верите в смерть от инфаркта? Почему тогда на коленях.

— Может он все же осознал свои грехи. Вот и решил помолиться. В последний раз. Хотя наверно и в первый. Всем ведь страшно умирать.

Настя задумчиво смотрела на учителя биологии. Такой беседы она никак не ожидала. Но, в конце концов, она же не за этим сюда пришла. Надо возвращаться к девочке.

— Нина Ивановна, а расскажите мне про Милу.

— Милу? Пропавшую девочку? А зачем тебе?

— Ну вы же знаете все эти школьные страшилки. Мне уже не по себе. Вроде ее убили в школе. А теперь еще и физрук…

— Чушь. Физрук тут совсем не причем. Я помню ее лучше, чем себя. Хочешь историю? Слушай.