Мио, мой Мио!

Громко и отчетливо, как только мог, произнес я имя рыцаря Като. Онемев от страха, старик смотрел на меня, словно ожидал, что я вот-вот паду мертвым.

— Тсс-тсс! — прошептал он.

— Тише! Тебя могут услыхать стражники. Может, они уже подслушивают.

Тихонько проковыляв к двери, он боязливо прислушался.

— Ничего не слыхать! — сказал он.

— Но все равно они могут быть там! Здесь и там, повсюду! Стражники — по… повсюду!

— Стражники рыцаря Като? — спросил я.

— Замолчи, мальчик! — прошептал старик.

— Тебе, видно, надоела твоя молодая жизнь!

Усевшись на лавку, он покачал головой.

— Да, да! — едва слышно сказал старик.

— Его стражники повсюду. Утром, вечером и ночью. Всегда и повсюду.

Протянув руку, он взял мою ладонь в свою.

— Заклинаю всеми моими черными голодными днями, — прошептал старик, — не верь никому! Ты войдешь в какой-нибудь дом… тебе покажется, что ты — среди друзей. Не верь: ты — среди врагов. Они изменят тебе. Они вероломно предадут тебя. Не верь никому, говорю тебе! Не верь мне! Откуда тебе знать — вдруг, не успеешь ты переступить порог, я натравлю на тебя стражников.

— Ты этого не сделаешь, — сказал я.

— Никто не может быть в этом уверен, — прошептал старик.

— Никогда никто не может быть в этом уверен.

Он помолчал в раздумье.

— Нет, я не натравлю на тебя стражников! — сказал он.

— Не все в этой стране предают. А есть и такие, что куют оружие.

— Нам нужно оружие! — сказал Юм-Юм.

— Мио нужен меч.

Старик не ответил.

Подойдя к окошку, он распахнул его. С озера донеслись горестные крики птиц. Казалось, будто они плачут где-то там, в ночном мраке.

— Слышишь? — спросил меня старик.

— Слышишь, как они оплакивают свою судьбу? Хочешь тоже стать птицей и кружить над озером, оплакивая свою судьбу?

— Что это за птицы? — спросил я.

— Заколдованные птицы! — прошептал старик.

— Ты сам догадаешься, кто их заколдовал. Видишь теперь, что ожидает того, кто решил сразиться с рыцарем Като.

Ну и опечалился же я, когда он так сказал. Птицы! Ведь это, значит, братья нашего друга Нонно, сестры мальчика Йри, маленькая дочка ткачихи и многие-многие другие. Всех их похитил и заколдовал рыцарь Като. О, я сражусь с ним! Я должен это сделать!

— Мио нужен меч! — повторил Юм-Юм.

— Нельзя сражаться без меча.

— Ты сказал, здесь есть такие, что куют оружие, — напомнил я старику.

Он взглянул на меня почти сердито.

— Видать, ты не боишься за свою молодую жизнь, — сказал он.

— Где найти тех, что куют оружие? — повторил я.

— Тише! — сказал старик и быстро затворил окошко.

— Тише, а не то стражники услышат!

Подкравшись на цыпочках к двери и приложив ухо к замочной скважине, он прислушался.

— Ничего не слыхать! — сказал он.

— Но все равно они могут быть там. Стражники повсюду.

Наклонившись ко мне, он зашептал прямо в ухо:

— Пойдешь к Кователю Мечей и передашь привет от Эно. Скажешь, что тебе нужен меч, рассекающий камень. Скажешь: ты — рыцарь из Страны Дальней.

Он долго смотрел на меня.

— Сдается мне, это ты и есть, — сказал он.

— Разве не так?

— Да, это так! — ответил за меня Юм-Юм.

— Он рыцарь и принц. Принц Мио из Страны Дальней. И ему нужен меч.

— Где найти Кователя Мечей? — спросил я.

— В самой глубокой пещере самой черной на свете горы, — сказал старик.

— Ступай Мертвым Лесом! Ступай!

Подойдя к окошку, он снова отворил его. И опять с озера донеслись крики птиц в ночи.

— Ступай, принц Мио! — сказал старик.

— Желаю тебе удачи! Ох, неужто завтра ночью я услышу, как новая птица, кружа над озером, оплакивает свою судьбу?

Не успела захлопнуться за нами дверь лачуги Эно, как я услышал ржание Мирамис. Она ржала громко и отчаянно. Будто кричала: «Мио! Сюда! На помощь!» Сердце мое замерло от страха.

— Юм-Юм! Что они делают с Мирамис?! — закричал я.

— Слышишь? Что они делают с Мирамис?

— Тише! — сказал Юм-Юм.

— Они схватили ее… стражники схватили Мирамис!

— Стражники схватили Мирамис! — закричал я, ничуть не заботясь о том, что меня могут услышать.

— Тише, — прошептал Юм-Юм.

— А не то они схватят и нас!

Но я не слушал его. Мирамис, моя милая лошадка! Мою милую Мирамис стражники отнимают у меня! Самую прекрасную, самую добрую лошадь в мире.

Снова послышалось ржание Мирамис. Мне почудилось, будто она кричит: «Мио, неужто ты не поможешь мне?» — Идем, — сказал Юм-Юм, — посмотрим, что они сделают с Мирамис.

Мы карабкались во мраке по скалам. Мы ползли, цепляясь за острые уступы. Я ободрал пальцы в кровь, но был в таком отчаянии, что даже не почувствовал боли.

Я увидел Мирамис на вершине скалы: она казалась такой белой в темноте. Моя Мирамис, самая белоснежная, самая прекрасная лошадь в мире!