Мир на кончиках пальцев

— Но, Рон, — возразила Гермиона, — ты со мной об этом не говорил!

— Я думал, тебе понравится, — смущённо сказал Рон.

— Мне нравится, — быстро проговорила она, — но тебе не кажется, что ты торопишь события?

— Я… — он вздохнул и опустил голову. — Я понял, ты не хочешь быть со мной.

— Нет, это не так, — растерянно сказала Гермиона. — Но жить вместе… Рон, это следовало бы сначала обсудить.

— Ты стала отдаляться от меня, — грустно произнёс он.

— Я просто помогаю людям, это не значит, что я забыла о тебе, — оправдывалась она.

— Значит, ты не хочешь, чтобы мы жили здесь?

— Нет, Рон, я этого ещё не хочу.

— Тогда мне нужно вернуть ключи Дамблдору, — пробормотал Рон.

Гермиона вышла из комнаты и остановилась в коридоре. Рон быстро закрыл дверь на ключ и ушёл, оставив Гермиону наедине со своими мыслями.

Драко ворочался в кровати, ему мешал заснуть малейший шорох за дверью. Но после долгого мучения он вытащил волшебную палочку и произнёс заклинание — воцарилась долгожданная тишина и Драко уснул.

Всю ночь ему снились невероятно яркие сны: он видел бескрайнее небо и поле, усыпанное цветами, дружелюбные улыбки людей, обращённые к нему, и ещё он почувствовал знакомое тепло на своей руке. Когда Драко проснулся и вновь погрузился в темноту, то пожалел, что не остался во сне навсегда. По шуму, доносившемуся из полураскрытого окна, он понял, что уже утро.

Сегодня звуки не казались ему такими громкими, и Драко снял заклинание, чтобы убедиться в этом, а когда догадки подтвердились, он облегчённо улыбнулся.

В дверь постучали.

«У меня будет хоть час спокойствия?» — взбесился Драко.

Когда он поднялся, то почувствовал запах свежей выпечки и чёрного крепкого кофе. Драко обожал кофе с булочками по утрам. В попытках нащупать руками трость, он свалился с кровати и ударился лодыжкой о ножку массивного кресла, стоявшего рядом с кроватью. Это окончательно вывело его из себя, и он почувствовал непреодолимое желание накричать на того, кто находился за дверью. Он встал с пола, на котором так удобно расположилась его трость, захватив её с собой, и прихрамывая, пошёл открывать будущему калеке.

— Доброе утро, мистер Малфой, сэр! — радостно поприветствовал звонкий голосок.

— А, Добби, это ты.

Злость Драко моментально испарилась, когда он понял, что это Добби.

— Я принёс вам плюшки и кофе, сэр.

— Что ж, проходи, — Драко открыл дверь пошире и эльф-домовик вошёл внутрь.

Добби поставил поднос с завтраком на столик и застыл в ожидании следующих указаний.

— Что нового в Хогвартсе? — спросил Малфой, наслаждаясь ароматом булочек.

— Мистер Дамблдор очень доволен, что министерство магии уделяет так много внимания

замку, — воодушевлённо рассказывал домовик. — Столько людей было выделено для восстановления Хогвартса!

— Да, это здорово, — безучастно отозвался Драко и присел в то самое кресло, о которое ударился.

— Гарри Поттер тоже обещал скоро присоединиться, — продолжил Добби.

— А разве его здесь нет? — удивился Драко.

— Нет, сэр, он сейчас помогает министру.

— А откуда ты всё это знаешь?

— Гарри Поттер — мой друг, сэр! — гордо заявил Добби.

Драко хмыкнул и принялся за завтрак.

Он с аппетитом откусывал воздушное тесто, запивая его кофе и ощущая весь ароматный букет зерен, из которых он был сварен. Кисловатый привкус из недозрелых зёрнышек задерживался на языке и Драко наслаждался напитком, словно дорогим вином, а ваниль, еле ощутимая в тесте его любимых булочек, пробуждала его память о детстве.

Закончив завтракать, Драко отпустил домовика, сказав ему напоследок, что всегда будет рад пообщаться с ним. А Добби поблагодарил бывшего хозяина и покинул комнату, оставляя Драко в плену ароматов.

Удивительное действие на Гермиону оказывала горячая пенная ванна, она словно растворялась в нежном запахе орхидей, и неприятное чувство, которое она испытывала после разговора с Роном, лопалось вместе с мыльными пузырями.

Погрузившись в состояние, близкое к трансу, она могла провести в ванной целый день, но в этот раз Гермиона прекратила сеанс исцеления души и покинула мир беспечности, возвращая все прежние мысли на их законное место. Она не могла не думать о том, что очень обидела Рона, но ведь они ещё слишком молоды, чтобы думать о совместном проживании.

«У него очень ранимая душа», — подумала Гермиона.

Она поняла, что нужно немедленно найти Рона и извиниться перед ним, сказать, что он так же ей дорог, и что ничего не изменилось.

Сердце Гермионы сжалось в страхе потерять Рона, и она постаралась отвлечь себя мыслью о том, что сегодня ей предстоит пройти проверку, задуманную мадам Помфри.

Она всё глубже и глубже погружалась в размышления и вспоминала всё познанное в колдовской медицине. Раньше она и представить не могла, что это так увлечёт её, а теперь Гермиона готова была практически жить целительными настойками, магическими мазями, изучать новые травы, привезённые издалека. Видеть, как раны затягиваются на глазах, а переломанные кости срастаются за ночь — было высшей наградой для Гермионы Грейнджер. Она, наконец, обрела себя.