Мир на кончиках пальцев

— Не уходи, — тихо сказал он, делая шаг ей навстречу, — лучше расскажи, почему ты плакала.

— Я сама виновата в этом, вот и плачу из-за совершённой глупости.

— Гермиона Грейнджер сделала какую-то глупость? Не верю.

— Я же не каменное изваяние, чтобы быть идеальной.

— Каменное изваяние не может быть идеальным, оно не живое, рушится с годами. А причину своих слёз можешь скрывать, конечно, если тебе так легче. — Драко сделал ещё два шага к Гермионе.

— Я сказала Рону, что не люблю его, и он обиделся, — снова едва не плакала она.

— И это всё?

— А что ещё нужно? Я, возможно, потеряла его навсегда.

— Ну, когда говоришь такие слова, они не могут быть восприняты иначе. Конечно, он обиделся, но кто сказал, что ты его потеряла?

Гермиона перестала всхлипывать и серьёзно посмотрела на Драко. То, что он говорил, удивляло. Он утешает её? А Драко, тем временем, сделал последние несколько шагов навстречу к ней и оказался очень близко.

— Может быть, ты обрела что-то новое? — прошептал он, склонившись над её лицом.

Дыхание Гермионы участилось, и она сбивчиво выдыхала, от чего пряди волос, спавшие на лоб Драко, раскачивались и били его по глазам.

— Что, например? — спросила она, тоже переходя на шёпот.

— Тебе больше незачем врать ему и притворяться, что любишь, ты теперь вольна делать то, что захочешь сама.

— А чего я хочу?

— Возможно, того же, чего и я?

Любовь. Возможно, пришло время её познать и убедиться в том, каким могуществом она обладает?

Драко чувствовал, — он и сам не мог понять как, — что Гермиона сгорает от нетерпения и ждёт, когда он её поцелует, но он специально не делал этого, дразня её своим жарким шёпотом и растягивая удовольствие. Он наслаждался её сбитым дыханием, слушал, как она касается кончиками пальцев ворота мантии и ждал, он ждал, когда она сама его поцелует. Драко долго не хотел себе признаваться, но он уже давно ждал этого поцелуя. Всё, что было между ними, не может не закончиться поцелуем, как в девичьих романах, и он вот-вот почувствует тепло её губ. Драко оказался прав, и Гермиона сама потянулась к нему. Она сначала осторожно поцеловала его верхнюю губу, словно бы боялась обжечься, едва коснувшись её, а потом, не почувствовав ответа, остановилась и замерла. Драко победно усмехнулся и обнял её, не отпуская от себя, хотя Гермиона даже не пыталась вырваться. Теперь она решила его подразнить и, как только он наклонился к её губам, она закрыла ладонью рот. Драко поцеловал её пальцы.

Это могло бы продолжаться бесконечно, но Драко осторожно убрал её руку и поцеловал в такие трепетные губы. Гермиона ответила на поцелуй и обняла его, сжимая в руке его платиновые волосы.

___ 

В тусклом свете свечей терялись чёткие очертания, и сонная обстановка навевала соответствующие мысли. В больничном крыле находилось три человека, два из которых твёрдо стояли на каменном полу, а третий лежал на кровати и держался здоровой рукой за сердце. Мадам Помфри наполнила кубок желтоватой жидкостью и протянула его Дамблдору.

— Не стоит так экспериментировать со своим здоровьем, профессор, вам уже не пятнадцать

лет, — отчитала его целительница, словно несмышленого ребёнка, который вместо того, чтобы рисовать красками, съел их.

— Всё хорошо, Поппи, этот эксперимент прошёл весьма удачно и больше не повторится, — заверил её Дамблдор, улыбаясь в седую бороду.

Он выпил содержимое кубка даже не поморщившись, хотя вкус, надо признать, был преотвратнейшим. Когда школьная целительница удалилась, что-то недовольно бормоча себе под нос, Дамблдор обратился к Снейпу, стоявшему всё это время возле окна:

— Северус, сколько у нас осталось времени?

Снейп в очередной раз посмотрел на старика с непониманием. Столько лет он служит ему верой и правдой, а Дамблдор лишь использует его как верного слугу, не способного ни возразить, ни отказаться от участия во всём этом безумии. Неужели он действительно такой суетный и не видит бесполезность задуманного? Всё ему не сидится на месте, а ведь в его возрасте что нужно старику? Верно, хороший слушатель, чашка горячего чая и долгие зимние ночи перед камином. Но Снейп всё же с благодарностью относился к Дамблдору за то, что он верил ему до самого конца, а поэтому готов был пойти на самую безрассудную глупость.

— Два дня, — монотонно ответил Снейп, разглядывая пейзаж за окном.

— Замечательно! — воскликнул Дамблдор, и лицо его озарилось искренней радостью ребёнка, которому пообещали купить понравившуюся игрушку.

«Нет, несмотря на его мудрость и жизненные достижения, возраст неумолимо берёт своё», — подумал Снейп, переводя взгляд на беззаботного директора.