Фандом: Ориджиналы. Для защиты человечества от враждебных пришельцев из других миров было создано Агентство Внеземных Расследований. Но временами любая защита оказывается недостаточной. И тогда Агентство вынуждено наносить ответный удар. На вражеской территории.
131 мин, 36 сек 2068
Снимай кто-то пейзажи этого города на черно-белую пленку — он не потерял бы в качестве почти ничего. Только едва ли мог найтись желающий запечатлевать этот серый бетонный лабиринт. И тем более любоваться результатом.
На многих зданиях мало-мальски яркими пятнами сверкали вывески. Во время очередной вынужденной остановки Олег Замшелов даже улучил момент и попытался прочесть надписи на них. Но сразу вынужден был признать поражение. Ибо ни кириллица, ни латиница в Зазеркалье не использовались. И хотя выглядели местные буквы вроде знакомо, но звуки обозначали совсем иные. Отчего в понятные Олегу слова не складывались. Чем напоминали электронный документ с неверно подобранной кодировкой.
Лишь картинки-эмблемы позволяли угадать, куда ведет та или иная вывеска. Знаки эти оказались общими для обоих миров. То дымящаяся чашка на блюдце, то ножницы, то кубок, обвитый змеей.
А у одного из перекрестков движение всей колонны, и без того медленное, прекратилось вовсе. С резким торможением и руганью кого-то из водителей. Со стороны улицы, пересекавшей путь, доносились многочисленные выкрики. Приправлял их шум, похожий на стук металла о камень.
— Что еще? — встрепенулся Монахов.
— Ясно что, — ухмыльнулся всезнайка Яромир, — мутанты. Несчастные выходцы из Шамаханских пустошей. Бедные, угнетенные… но не смирившиеся со своей участью. И готовые протестовать.
— Выходцы… откуда? — переспросил Олег Замшелов. Название показалось ему смутно знакомым… но не более того.
— Шамаханские пустоши, в прошлом — Шамаханские равнины, — отвечал Зброй.
— Это там случилась ядерная война, — добавил Георгий Павлович, — первая и последняя в истории Зазеркалья.
— Вопреки надеждам тогдашних властей, кое-кто из шамаханцев выжил, — продолжил объяснять Яромир, — хоть и не вполне сохранив человеческий облик. А взамен приобретя нечеловеческую же плодовитость. За раз одна самка… ну ладно, женщина-мутант приносит до полдесятка… детей. А поскольку прокормить эту ораву в пустошах нечем, мутанты поперли в наши города. Так и прут… уже который десяток лет.
— А чего пускают, если с ними проблемы? — не понял Олег.
— Так не одни же проблемы, — возразил Зброй, — плюсы тоже есть. Мутанты охотно берутся за любую работу. Даже за самую грязную и тяжелую. За гроши готовы работать… порой даже круглосуточно. Но при этом как-то успевают размножаться. А нам в городе и без того тесно. Вот и притесняем друг друга понемногу.
Разговорившись, он даже забыл о скорой смерти, грозившей всем троим. Не иначе, тема эта была Яромиру близка.
— Есть и вторая проблема, — продолжал он, — так сказать, эстетическая. Красотою мутанты не блещут. А теперь представьте: во всем миллионном городе есть только один общественный парк. Где горожане любят гулять, причем часто с детьми. И мутанты тоже не прочь погулять. И вот они встретились. Последствия представляете?
— Более чем, — за двоих отвечал Монахов.
Между тем движение все не возобновлялось. А до трех пленников донесся голос, усиленный микрофоном.
«Вы считаете меня безобразным, — вещал он гневно и с артистичной печалью, — вы считаете нас уродами только потому, что мы выглядим не так, как вы! Но в том нет нашей вины. Боги создали меня таким. И не вам презирать плоды их трудов!»
— Красиво говорит, — заметил Олег, — особенно для приезжего чернорабочего.
— Ну не все же они приезжие, — возразил Яромир, — многие успели родиться здесь. И по-славски говорить им привычно. К тому же, не каждый мутант чернорабочий. Некоторые даже умудряются поступить в колледж. Хотя корни свои при этом не забывают. Еще бы, такое забыть!
«… готовы работать на вас и день и ночь, — все не унимался невидимый оратор, — но мы не позволим вытирать об себя ноги! Мы хотим — чего?»
«Рав-но-пра-ви-я!» — проорало в ответ множество глоток.
«Равноправия, — повторил оратор, — уважения. Мы не крысы из канализации и не бессловесный скот. Мы такие же разумные существа как и вы! Не хуже. А где-то»…
Надрывно завопили клаксоны, перекрывая последние его слова.
— Не поможет, — проворчал затем водитель одной из машин Синдиката. Что, впрочем, не помешало ему посигналить вновь. Повторив отчаянную попытку отпугнуть мутантов шумом.
— Пристрелите эту суку, — рявкнул вышедший на проезжую часть рыжий детина с банданой. Сам он уже держал наизготовку нечто огнестрельное и с длинным стволом.
— Многовато их там что-то, — посетовал один из людей Синдиката, высовываясь из машины.
— Я сказал: пристрелить, — рыжебородый был неумолим, — самого говорливого. А остальные разбегутся.
Сказано — сделано. Хлопая дверцами, боевики Синдиката выходили из машин, сжимая в руках стволы. Один за другим звучали щелчки затворов, легкие хлопки выстрелов. Некоторые из выстрелов были бесшумны. Но столь же опасны для всего живого.
На многих зданиях мало-мальски яркими пятнами сверкали вывески. Во время очередной вынужденной остановки Олег Замшелов даже улучил момент и попытался прочесть надписи на них. Но сразу вынужден был признать поражение. Ибо ни кириллица, ни латиница в Зазеркалье не использовались. И хотя выглядели местные буквы вроде знакомо, но звуки обозначали совсем иные. Отчего в понятные Олегу слова не складывались. Чем напоминали электронный документ с неверно подобранной кодировкой.
Лишь картинки-эмблемы позволяли угадать, куда ведет та или иная вывеска. Знаки эти оказались общими для обоих миров. То дымящаяся чашка на блюдце, то ножницы, то кубок, обвитый змеей.
А у одного из перекрестков движение всей колонны, и без того медленное, прекратилось вовсе. С резким торможением и руганью кого-то из водителей. Со стороны улицы, пересекавшей путь, доносились многочисленные выкрики. Приправлял их шум, похожий на стук металла о камень.
— Что еще? — встрепенулся Монахов.
— Ясно что, — ухмыльнулся всезнайка Яромир, — мутанты. Несчастные выходцы из Шамаханских пустошей. Бедные, угнетенные… но не смирившиеся со своей участью. И готовые протестовать.
— Выходцы… откуда? — переспросил Олег Замшелов. Название показалось ему смутно знакомым… но не более того.
— Шамаханские пустоши, в прошлом — Шамаханские равнины, — отвечал Зброй.
— Это там случилась ядерная война, — добавил Георгий Павлович, — первая и последняя в истории Зазеркалья.
— Вопреки надеждам тогдашних властей, кое-кто из шамаханцев выжил, — продолжил объяснять Яромир, — хоть и не вполне сохранив человеческий облик. А взамен приобретя нечеловеческую же плодовитость. За раз одна самка… ну ладно, женщина-мутант приносит до полдесятка… детей. А поскольку прокормить эту ораву в пустошах нечем, мутанты поперли в наши города. Так и прут… уже который десяток лет.
— А чего пускают, если с ними проблемы? — не понял Олег.
— Так не одни же проблемы, — возразил Зброй, — плюсы тоже есть. Мутанты охотно берутся за любую работу. Даже за самую грязную и тяжелую. За гроши готовы работать… порой даже круглосуточно. Но при этом как-то успевают размножаться. А нам в городе и без того тесно. Вот и притесняем друг друга понемногу.
Разговорившись, он даже забыл о скорой смерти, грозившей всем троим. Не иначе, тема эта была Яромиру близка.
— Есть и вторая проблема, — продолжал он, — так сказать, эстетическая. Красотою мутанты не блещут. А теперь представьте: во всем миллионном городе есть только один общественный парк. Где горожане любят гулять, причем часто с детьми. И мутанты тоже не прочь погулять. И вот они встретились. Последствия представляете?
— Более чем, — за двоих отвечал Монахов.
Между тем движение все не возобновлялось. А до трех пленников донесся голос, усиленный микрофоном.
«Вы считаете меня безобразным, — вещал он гневно и с артистичной печалью, — вы считаете нас уродами только потому, что мы выглядим не так, как вы! Но в том нет нашей вины. Боги создали меня таким. И не вам презирать плоды их трудов!»
— Красиво говорит, — заметил Олег, — особенно для приезжего чернорабочего.
— Ну не все же они приезжие, — возразил Яромир, — многие успели родиться здесь. И по-славски говорить им привычно. К тому же, не каждый мутант чернорабочий. Некоторые даже умудряются поступить в колледж. Хотя корни свои при этом не забывают. Еще бы, такое забыть!
«… готовы работать на вас и день и ночь, — все не унимался невидимый оратор, — но мы не позволим вытирать об себя ноги! Мы хотим — чего?»
«Рав-но-пра-ви-я!» — проорало в ответ множество глоток.
«Равноправия, — повторил оратор, — уважения. Мы не крысы из канализации и не бессловесный скот. Мы такие же разумные существа как и вы! Не хуже. А где-то»…
Надрывно завопили клаксоны, перекрывая последние его слова.
— Не поможет, — проворчал затем водитель одной из машин Синдиката. Что, впрочем, не помешало ему посигналить вновь. Повторив отчаянную попытку отпугнуть мутантов шумом.
— Пристрелите эту суку, — рявкнул вышедший на проезжую часть рыжий детина с банданой. Сам он уже держал наизготовку нечто огнестрельное и с длинным стволом.
— Многовато их там что-то, — посетовал один из людей Синдиката, высовываясь из машины.
— Я сказал: пристрелить, — рыжебородый был неумолим, — самого говорливого. А остальные разбегутся.
Сказано — сделано. Хлопая дверцами, боевики Синдиката выходили из машин, сжимая в руках стволы. Один за другим звучали щелчки затворов, легкие хлопки выстрелов. Некоторые из выстрелов были бесшумны. Но столь же опасны для всего живого.
Страница 18 из 38
