Фандом: Гарри Поттер, Шерлок BBC. Гермиона Грейнджер обнаружила, что волшебный мир совершенно не нуждался ни в ней, ни в её передовых идеях. Хорошая новость заключалась в том, что ещё не поздно было что-то изменить. Плохая — в том, что она понятия не имела, что именно.
26 мин, 34 сек 10669
За окном пели птицы. Окно было ненастоящим, птицы тоже, но звук раздражал неимоверно. Гермиона мысленно прокляла того, кто придумал оживить министерскую обстановку искусственными окнами, и вернулась к измятому листку.
Грейнджер, сосредоточься.
«… Колония Школы Чародейства и Волшебства» Хогвартс«насчитывает 2461 (две тысячи четыреста шестьдесят одного) домового эльфа. Из них 210 (двести десять) переживают последнюю фазу жизненного цикла. Расчетный год смерти — 2018. Также в активе школы находятся 89 эльфов подросткового возраста [не являются трудоспособными на 01.09.2013]. Расчётное время вступления в должность — 2025 год. Таким образом, дефицит рабочего персонала низшего звена на 2018 — 2025 гг. составляет по предварительным расчётам 210 единиц, после 2025г. — не более 121 единицы»…
Когда в далёком девяносто четвёртом Гермиона решила, что её призвание — бороться за права домовиков, она представляла трибуны и плакаты, листовки и значки, восторженно внимающую аудиторию, свержение средневекового невежества и рыдающих от счастья эльфов. Ей было пятнадцать — самое время творить глупости. Куда прискорбнее был тот факт, что даже в двадцать Гермиона, имея за плечами войну, печальное расставание с родителями и не менее печальное воссоединение, сданные экстерном экзамены и Орден Мерлина, решила, что будет хорошей идеей пойти работать в Министерство и посвятить себя служению Отделу регулирования магических популяций и контроля над ними. Прошедшие годы доказали, что Гермиона по-прежнему ничего не смыслила в том, как функционирует магическое общество. Гоблины работали в восстановленном Гринготтсе, домовики прислуживали волшебникам и как огня боялись одежды, кентавры занимались своими таинственными делами и отказывались иметь дело с представителями Министерства. Так Гермиона Грейнджер обнаружила, что волшебный мир совершенно не нуждался ни в ней, ни в её передовых идеях. Хорошая новость заключалась в том, что ещё не поздно было что-то изменить. Плохая — в том, что она понятия не имела, что именно.
Спас её Кингсли, который в один прекрасный день появился в кабинете, где Гермиона и двое её бестолковых подчинённых пытались согласовать очередную встречу с кентаврами, и положил на стол приказ о назначении Г. Дж. Грейнджер заместителем руководителя Сектора борьбы с неправомерным использованием магии. Тем самым Кингсли заслужил вечную благодарность Гермионы, а глава Сектора миссис Гамп — вечную головную боль. Неудивительно, что когда через год Гамп снова вышла замуж, она ретировалась из Министерства раз и навсегда.
Позже Гермиона не раз говорила себе: во всём виноват Синклер. Этот идиот умудрился свалиться с метлы на выходных, и чёртовы бумажки из другого отдела, за который она больше не несла никакой ответственности, оказались на её столе. Увы, Синклер заработал сотрясение и сломал руку в двух местах, отчёт надо было сдать до вечера, а его жена была дружна с Муфалдой, которая составляла Гермионе компанию за обедом. Всё это привело к тому, что Гермиона взялась доделать отчёт и теперь изнывала от скуки. В тот момент самолётик, исписанный размашистым почерком Кингсли, показался ей знаком свыше. Особенно привлекательно выглядело слово «срочно». Так Гермиона, всю жизнь ненавидевшая суету, обнаружила, что сложнее всего будет с достоинством дойти до кабинета министра — ей ужасно хотелось подсуетиться.
Кингсли она застала в обществе смутно знакомой молодой женщины, рядом с которой Гермиона мгновенно почувствовала себя чучелом. Красотка бесстрастно взглянула на нее, задержала взгляд на волосах. Гермиона поджала губы: она ещё в двадцать пять променяла непослушную копну на короткие кудри, но причёска до сих пор оставалась больным вопросом.
— Кингсли.
— Гермиона, проходи, — Кингсли привычно взмахнул палочкой, и гул голосов из приёмной стих. — Присаживайся. Гермиона, позволь представить тебе Патрицию Паркинсон, нашего сотрудника в МИ-5. Мисс Паркинсон, это Гермиона Грейнджер.
Паркинсон. Отлично.
— Панси Паркинсон — моя кузина, — снисходительно пояснила девица, изучая свои туфли.
К слову сказать, у Гермионы были сложные отношения с туфлями. Примерно такие же, как с покойным Снейпом — продиктованные суровой необходимостью будней, выстроенные благодаря остаткам терпения Гермионы и подпитываемые неохотным восхищением издалека.
Гермиона прикинула, сколько часов среднестатистический сотрудник Министерства должен провести в своём кабинете, вдыхая пыль пергамента или тестируя сомнительные артефакты, чтобы заработать на такую красоту, и мысленно содрогнулась.
Кингсли прочистил горло.
— Как я уже сказал, мисс Паркинсон работает в МИ-5. Её основная задача — охрана одного из высокопоставленных маггловских чиновников, но официально она является его ассистентом. Мисс Паркинсон также предоставляет нам информацию касательно некоторых… аспектов деятельности МИ-5 и её подразделений.
— Разумеется, без их ведома?
Кингсли нахмурился.
— Это делается для их же безопасности. Гермиона, ты должна понимать…
Грейнджер, сосредоточься.
«… Колония Школы Чародейства и Волшебства» Хогвартс«насчитывает 2461 (две тысячи четыреста шестьдесят одного) домового эльфа. Из них 210 (двести десять) переживают последнюю фазу жизненного цикла. Расчетный год смерти — 2018. Также в активе школы находятся 89 эльфов подросткового возраста [не являются трудоспособными на 01.09.2013]. Расчётное время вступления в должность — 2025 год. Таким образом, дефицит рабочего персонала низшего звена на 2018 — 2025 гг. составляет по предварительным расчётам 210 единиц, после 2025г. — не более 121 единицы»…
Когда в далёком девяносто четвёртом Гермиона решила, что её призвание — бороться за права домовиков, она представляла трибуны и плакаты, листовки и значки, восторженно внимающую аудиторию, свержение средневекового невежества и рыдающих от счастья эльфов. Ей было пятнадцать — самое время творить глупости. Куда прискорбнее был тот факт, что даже в двадцать Гермиона, имея за плечами войну, печальное расставание с родителями и не менее печальное воссоединение, сданные экстерном экзамены и Орден Мерлина, решила, что будет хорошей идеей пойти работать в Министерство и посвятить себя служению Отделу регулирования магических популяций и контроля над ними. Прошедшие годы доказали, что Гермиона по-прежнему ничего не смыслила в том, как функционирует магическое общество. Гоблины работали в восстановленном Гринготтсе, домовики прислуживали волшебникам и как огня боялись одежды, кентавры занимались своими таинственными делами и отказывались иметь дело с представителями Министерства. Так Гермиона Грейнджер обнаружила, что волшебный мир совершенно не нуждался ни в ней, ни в её передовых идеях. Хорошая новость заключалась в том, что ещё не поздно было что-то изменить. Плохая — в том, что она понятия не имела, что именно.
Спас её Кингсли, который в один прекрасный день появился в кабинете, где Гермиона и двое её бестолковых подчинённых пытались согласовать очередную встречу с кентаврами, и положил на стол приказ о назначении Г. Дж. Грейнджер заместителем руководителя Сектора борьбы с неправомерным использованием магии. Тем самым Кингсли заслужил вечную благодарность Гермионы, а глава Сектора миссис Гамп — вечную головную боль. Неудивительно, что когда через год Гамп снова вышла замуж, она ретировалась из Министерства раз и навсегда.
Позже Гермиона не раз говорила себе: во всём виноват Синклер. Этот идиот умудрился свалиться с метлы на выходных, и чёртовы бумажки из другого отдела, за который она больше не несла никакой ответственности, оказались на её столе. Увы, Синклер заработал сотрясение и сломал руку в двух местах, отчёт надо было сдать до вечера, а его жена была дружна с Муфалдой, которая составляла Гермионе компанию за обедом. Всё это привело к тому, что Гермиона взялась доделать отчёт и теперь изнывала от скуки. В тот момент самолётик, исписанный размашистым почерком Кингсли, показался ей знаком свыше. Особенно привлекательно выглядело слово «срочно». Так Гермиона, всю жизнь ненавидевшая суету, обнаружила, что сложнее всего будет с достоинством дойти до кабинета министра — ей ужасно хотелось подсуетиться.
Кингсли она застала в обществе смутно знакомой молодой женщины, рядом с которой Гермиона мгновенно почувствовала себя чучелом. Красотка бесстрастно взглянула на нее, задержала взгляд на волосах. Гермиона поджала губы: она ещё в двадцать пять променяла непослушную копну на короткие кудри, но причёска до сих пор оставалась больным вопросом.
— Кингсли.
— Гермиона, проходи, — Кингсли привычно взмахнул палочкой, и гул голосов из приёмной стих. — Присаживайся. Гермиона, позволь представить тебе Патрицию Паркинсон, нашего сотрудника в МИ-5. Мисс Паркинсон, это Гермиона Грейнджер.
Паркинсон. Отлично.
— Панси Паркинсон — моя кузина, — снисходительно пояснила девица, изучая свои туфли.
К слову сказать, у Гермионы были сложные отношения с туфлями. Примерно такие же, как с покойным Снейпом — продиктованные суровой необходимостью будней, выстроенные благодаря остаткам терпения Гермионы и подпитываемые неохотным восхищением издалека.
Гермиона прикинула, сколько часов среднестатистический сотрудник Министерства должен провести в своём кабинете, вдыхая пыль пергамента или тестируя сомнительные артефакты, чтобы заработать на такую красоту, и мысленно содрогнулась.
Кингсли прочистил горло.
— Как я уже сказал, мисс Паркинсон работает в МИ-5. Её основная задача — охрана одного из высокопоставленных маггловских чиновников, но официально она является его ассистентом. Мисс Паркинсон также предоставляет нам информацию касательно некоторых… аспектов деятельности МИ-5 и её подразделений.
— Разумеется, без их ведома?
Кингсли нахмурился.
— Это делается для их же безопасности. Гермиона, ты должна понимать…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 8
