Обычно Славик не любил заходить в старые-нежилые дома, но он подслушал чей-то разговор по телефону и решил, что в том пустынном одноэтажном бараке, про который по телефону разговаривали, можно неплохо поживиться. Конечно, он догадывался, что подслушанный им телефонный разговор, может являться обыкновенным трёпом и не обязательно верить на слово неизвестным ему людям, но решил зайти на всякий случай в этот барак и проверить: а вдруг он действительно сможет в нём найти что-то интересное.
60 мин, 44 сек 18770
Они подходили к зданию, Славик видел, что в окнах торчат всё те же решётки, дверь вышиблена, засов выбит. Всё осталось точно таким же, нетронутым, как и в прошлый раз, когда он выходил. Только одно — издалека он не мог разобрать надпись. Если даже и надпись не изменится, а останется в том же виде, в каком Слава в прошлый раз её прочитал, то, всё верно: они находятся не в мире-полтергейсте. Потому, что вселенная-полтергейст быстренько бы её переправила. И вместо того, что парень прочёл в прошлый раз, на двери было бы написано… Нечто, вроде «У ЛУКОМОРЬЯ ДУБ ЗЕЛЁНЫЙ, ЗЛАТАЯ ЦЕПЬ НА ДУБЕ ТОМ»… В общем, новая какая-нибудь бессмыслица.
— Что ты задумался?
— Да я пытаюсь прочитать надпись на двери. Ну, вон, видишь? Красной краской.
— Красной краской? А ты рассказывал, что кровью.
— Да я не помню все подробности, что я рассказывал.
Люда, в принципе, согласилась ему подыграть. Дескать: хорошо, давай сыграем в твою игру под названием «сейчас мы невидимки, а, когда войдём в один дом привидений, а потом из него выйдем, то опять станем видимками и все люди на улицах опять появятся». Но ей что-то не понравилось. То, что у неё дома, когда он в своём рассказе упоминал дверь, то говорил, что надпись на ней была сделана кровью (предположительно, свиной), а сейчас говорит, что красной краской.
В общем-то, Славик ей ничего такого тревожного не сказал, просто она почувствовала какую-то опасность и хотела остановиться, не заходить в этот дом, но с другой стороны ей казалось это глупым: секунду назад сама согласилась, а теперь — опять на попятный. Славик подумает, что у неё семь пятниц на неделе. Тем более, что к дому они подошли уже вплотную.
Войдя в здание, Славик попытался вспомнить, где, в каком месте находится та гора детских игрушек, с поверхности которой он поднял пистолет. Люда в это время, сначала вышла из здания, чтобы дождаться, пока этот юродивый выйдет из дверного проёма, потом убедится, что у него действительно нет пистолета и потихоньку от него смоется. Очень уж ей не терпелось побродить по полностью пустынным улицам. Проверить: действительно ли нет ни единой живой души? Или ей случайно удастся найти какого-нибудь бомжа, который заснул под забором в собственной блевотине и его, тоже как и её, забыли «эвакуаторы». Но она передумала и решила вернуться. Ей в голову пришла ещё одна шутка.
— Эй, — подошла она сзади к Славику в то время, как он отыскивал гору с игрушками, — а ты точно уверен, что у тебя всё получится?
— Ну да, — странно посмотрел он на неё. — А что?
— Просто я подумала, что, если ты найдёшь то место, из которого его поднял и ровно на то же место положишь, то в нём не будет хватать нескольких пулек. Ведь ты же стрелял из этого пистолета?
— Ну, стрелял. И что?
— А то, что ты говоришь, что он какой-то мистический.
— Ну да, мистический пистолет. Но это просто предположение. Нужно проверить все способы. То есть, «мистический пистолет» — это один из способов, которые я хочу проверить, чтобы выискать выход. Понятно так?
— Вот я и говорю. Если он «мистический», значит, мистические в нём и пули. Потому что, если стреляешь по мертвецам из «немистического» пистолета и целишься в голову, то они падают и больше не поднимаются. А, если пульки у тебя«мистические», то они должны быть ровно в том же количестве, как и в тот момент, когда ты его поднял.
— А где же я их возьму? «Мистические пульки». Короче, забей. Всё равно, я уверен, что этот способ не сработает. И не один хрен, полностью все пули в «пушкаре» или не полностью? Я думаю, что, если его вообще бы не поднимал, то всего этого бы и не было. То есть, если бы я мог бы вернуться на машине времени и повторить всё опять, то обошёл бы это здание стороной, и только таким единственным образом мог реализовать свой этот способ. Вот, что я думаю.
— Может, ты вон из той горы ломаных куколок его поднял?
— О, точно! — сам поразился Славик, — сколько хожу, её ищу, а она на самом видном месте…
— Ну что, пора выходить?
— Ага. Вот сейчас сама увидишь: как только мы выйдем из этого барака, то все люди тут же материализуются. То есть, как сама ты сказала, мы перестанем быть невидимками.
— Точно?
— Что ты задумался?
— Да я пытаюсь прочитать надпись на двери. Ну, вон, видишь? Красной краской.
— Красной краской? А ты рассказывал, что кровью.
— Да я не помню все подробности, что я рассказывал.
Люда, в принципе, согласилась ему подыграть. Дескать: хорошо, давай сыграем в твою игру под названием «сейчас мы невидимки, а, когда войдём в один дом привидений, а потом из него выйдем, то опять станем видимками и все люди на улицах опять появятся». Но ей что-то не понравилось. То, что у неё дома, когда он в своём рассказе упоминал дверь, то говорил, что надпись на ней была сделана кровью (предположительно, свиной), а сейчас говорит, что красной краской.
В общем-то, Славик ей ничего такого тревожного не сказал, просто она почувствовала какую-то опасность и хотела остановиться, не заходить в этот дом, но с другой стороны ей казалось это глупым: секунду назад сама согласилась, а теперь — опять на попятный. Славик подумает, что у неё семь пятниц на неделе. Тем более, что к дому они подошли уже вплотную.
Войдя в здание, Славик попытался вспомнить, где, в каком месте находится та гора детских игрушек, с поверхности которой он поднял пистолет. Люда в это время, сначала вышла из здания, чтобы дождаться, пока этот юродивый выйдет из дверного проёма, потом убедится, что у него действительно нет пистолета и потихоньку от него смоется. Очень уж ей не терпелось побродить по полностью пустынным улицам. Проверить: действительно ли нет ни единой живой души? Или ей случайно удастся найти какого-нибудь бомжа, который заснул под забором в собственной блевотине и его, тоже как и её, забыли «эвакуаторы». Но она передумала и решила вернуться. Ей в голову пришла ещё одна шутка.
— Эй, — подошла она сзади к Славику в то время, как он отыскивал гору с игрушками, — а ты точно уверен, что у тебя всё получится?
— Ну да, — странно посмотрел он на неё. — А что?
— Просто я подумала, что, если ты найдёшь то место, из которого его поднял и ровно на то же место положишь, то в нём не будет хватать нескольких пулек. Ведь ты же стрелял из этого пистолета?
— Ну, стрелял. И что?
— А то, что ты говоришь, что он какой-то мистический.
— Ну да, мистический пистолет. Но это просто предположение. Нужно проверить все способы. То есть, «мистический пистолет» — это один из способов, которые я хочу проверить, чтобы выискать выход. Понятно так?
— Вот я и говорю. Если он «мистический», значит, мистические в нём и пули. Потому что, если стреляешь по мертвецам из «немистического» пистолета и целишься в голову, то они падают и больше не поднимаются. А, если пульки у тебя«мистические», то они должны быть ровно в том же количестве, как и в тот момент, когда ты его поднял.
— А где же я их возьму? «Мистические пульки». Короче, забей. Всё равно, я уверен, что этот способ не сработает. И не один хрен, полностью все пули в «пушкаре» или не полностью? Я думаю, что, если его вообще бы не поднимал, то всего этого бы и не было. То есть, если бы я мог бы вернуться на машине времени и повторить всё опять, то обошёл бы это здание стороной, и только таким единственным образом мог реализовать свой этот способ. Вот, что я думаю.
— Может, ты вон из той горы ломаных куколок его поднял?
— О, точно! — сам поразился Славик, — сколько хожу, её ищу, а она на самом видном месте…
— Ну что, пора выходить?
— Ага. Вот сейчас сама увидишь: как только мы выйдем из этого барака, то все люди тут же материализуются. То есть, как сама ты сказала, мы перестанем быть невидимками.
— Точно?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 8 из 16
