Мизантроп

— Знаешь, — заговорила мама, спустя несколько минут, успев за это время уплести два пирожных.

— Я ведь не просто так приехала.

Кто бы мог подумать, улыбнулся про себя Генри. Но виду не подал и вопросительно посмотрел на мать.

— Я приехала рассказать тебе о твоём отце.

Генри едва не подавился пончиком.

— А что о нём ещё рассказывать? Он же умер много лет назад, и я всё прекрасно помню. Помню, как мы его хоронили.

— Нет, Гена. Я о другом твоём отце.

Генри снова закашлялся.

— Что!?

— У тебя два отца.

— Мать слегка смутилась, — Ту ночь я провела сразу с двумя мужчинами.

На кухне повисла напряжённая тишина.

— И я одинаково любила их обоих.

— Добавила она после затянувшейся паузы.

Через полчаса после разговора на кухне, Генри уже собирался в путь. Мама кружила возле него, давая сыну различные советы и наставления. Генри её почти не слушал. Все его мысли были прикованы только к предстоящему свиданию с отцом. Подумать только, у него теперь снова есть отец, и не просто отец, а Доктор Наук, лауреат всевозможных научный премий и автор множества научных книг. И всё это как-то было связано с генетикой, стволовыми клетками, а так же искусственным разумом и кибернетикой. Самые интересные и удивительные сочетания! Именно то, что он так любил в современной фантастике и кинематографе.

Внизу возле подъезда его уже ждало заказанное мамой такси. Сама же она оставалась дома, сославшись на то, что их встреча, встреча отца и сына, будет строго конфиденциальной.

Как выяснилось его новоиспечённый папа жил за городом, примерно в двух часах езды по шоссе за кольцевой дорогой. Жил он в старинном особняке, построенном ещё до революции семнадцатого года, и особняк этот с тех пор почти не реставрировался.

Всю дорогу Генри терзали какие-то странные и нехорошие предчувствия. Тревога и беспокойство овладевали им всё сильнее по мере приближения к дому. Таксист тоже попался не разговорчивый и всё больше курил и слушал радио. Исключительно классическую музыку, какую-то мрачную и тревожную. В первый раз за всю жизнь Генри встречал такого шофёра. Впрочем, и на такси ему доводилось ездить не так уж и часто.

Когда они подъезжали к дому, Генри заметил ещё одну странность. Вокруг росли исключительно одни ели, больше никаких деревьев и даже кустов не наблюдалось. То ли их специально вырубили хозяева, то ли они здесь вообще никогда не росли. Но, подъехав к дому вплотную, Генри всё же заметил во дворе ещё несколько других деревьев, но уже достаточно чахлых и умирающих, так что было даже странно, почему их до сих пор не вырубили.

Таксист молча выгрузил чемодан Генри из багажника, коротко кивнул и так же молча и быстро сел за руль, завёл машину и уехал. За всю дорогу он так и не проронил ни слова. Возможно немой, подумал Геннадий и направился к дому.

Вокруг был лес, прохладный вечер и сумерки. Но в доме почему-то не горело ни одного окна. И вообще в этом месте царила какая-то мёртвая тишина. Генри пожалел о том, что так и оставил кухонный нож на тумбочке в прихожей.

Он поднялся по деревянным ступенькам и постучал в дверь. Звонка почему-то нигде не оказалось. Здесь всё было как-то странно.

Через некоторое время он постучал снова и услышал за дверью очень тихие, едва различимые медленные шаги.

Шаги приближались. И вместе с ними нарастало какое-то странное нервное напряжение. У Генри заметно участился пульс, и сбилось дыхание, как будто он поднимался в гору. Хотя на самом деле просто стоял на месте и ждал, когда же ему откроют.

Секунды растянулись в минуты, когда, наконец, тяжёлая деревянная дверь со скрипом отворилась, и он увидел на пороге своего отца.

Внешнее сходство было не таким явным, как с его первым, ныне покойным отцом. Но всё же некоторые черты лица, и в особенности ярко-голубые глаза, глубокий взгляд и волевой арийский подбородок — всё это Генри наблюдал в своём зеркале каждое утро, когда умывался или брился. Только Генри было двадцать восемь, а его новому отцу на вид около семидесяти, он был значительно старше его первого папы. Взгляд голубых глаз казался гипнотическим, и по ним никак нельзя было определить возраст. Его выдавали только морщины и частично седые волосы.

— Здравствуйте — промямлил Генри.

— Приветствую, молодой человек! Проходите, не стесняйтесь! — старик сделал приглашающий жест рукой, и Генри зашёл в холл.

Внутри всё было на старинный манер, обои, мебель, чучела разных птиц и животных на стенах. Картина середины прошлого века, в лучших традициях Хичкока, подумал Генри, бегло разглядывая обстановку.

— Пройдёмте в гостиную, там нам будет удобнее вести беседу. А свой чемодан можете оставить здесь, — старик указал на большую полку для поклажи, стоящую в углу холла.