Мизантроп

Молодой человек бежал вниз по эскалатору, который был абсолютно безлюден и не двигался. Ступеньки уходили далеко вниз, так что конца их не было видно. Генри бежал так долго, пока окончательно не выбился из сил и не присел на ступеньки перевести дыхание. И как раз в этот самый момент эскалатор тронулся вниз, издавая низкий гул работающих механизмов. Медленно набирая скорость, он двигался всё быстрее и быстрее. Наконец впереди что-то показалось, Генри отчётливо видел границу ступенек, за которыми было что-то тёмное и большое. Необъятное. Эскалатор настолько сильно увеличил скорость, что потоки встречного воздуха не давали сделать полноценный вдох. От скорости просто захватывало дух. Ещё через несколько секунд Генри понял, что ступеньки заканчиваются ничем. Внизу просто НИЧЕГО не было. Только темнота. Провалившись в которую, вернуться назад больше не удастся. Это он осознал ясно и отчётливо. Вдобавок ко всему из этой тьмы доносились какие-то ужасные звуки, одновременно похожие на движение древних механизмов и стоны умирающих в агонии неизвестных существ, лишь отдалённо напоминающих людей.

Геннадий развернулся и побежал вверх. Но эскалатор набирал скорость настолько быстро, что в результате этого бешеного галопа по ступенькам Генри всё равно медленно, но верно двигался вниз, во тьму.

Спасительная мысль пришла логично и неожиданно. Парень просто перебрался на параллельный эскалатор, который медленно полз вверх с обычной для метрополитена скоростью. Генри утёр рукавом выступившие капли пота и позволил себе немного расслабиться. Затем посмотрел вниз на удаляющуюся густую тьму. Ещё бы каких-то несколько метров и всё. Он бы стал её частью. Частью тёмной вселенной, которая в той или иной степени существует в каждом человеке.

Генри посмотрел наверх. Там был свет, к которому он медленно приближался. На лице Геннадия появилась блаженная улыбка. А потом он ощутил резкий запах разлагающегося пота и чьё-то сиплое дыхание.

Уснувший в метро молодой человек открыл глаза.

— Угости десяточкой, по-братски, а? — Отвратительный вонючий бомжара умоляюще смотрел на Генри, с надеждой протягивая тому грязную ладонь.

Поезд подошёл как раз вовремя. Молодой человек молча поднялся со скамейки и прошёл в вагон, оставив растерянного бомжа на платформе. Генри никогда с ними не разговаривал и не давал денег, хотя и не считал их ниже себя или остальных людей. Теоретически очень многие при определённых обстоятельствах могли оказаться на месте этого урода, а то и похуже. Именно поэтому он ненавидел всех людей в равной степени, включая себя. Генри был истинным мизантропом, то есть — абсолютным. Даже в самом прекрасном человеке он мог углядеть естественные недостатки и приравнять его к куче дерьма. Всё население земного шара и являлось для него этой самой зловонной кучей. Некоторые люди, конечно, попадавшиеся ему на пути, слегка амортизировали подобное восприятие мира, но только слегка. Не фатально.

Домой он приехал к вечеру. Почти целый день просто болтался по городу, гулял в парке и даже сходил в кино на какой-то новый фантастический фильм. Ему необходимо было отвлечься, чтобы привести психику в порядок. Что и было проделано с переменным успехом.

Дверь в квартиру оказалась открыта, то есть, не заперта на замок. Поначалу его это насторожило, но потом он услышал мамин голос и понял, что у них гости. Вот только почему мама привела их к нему в квартиру, а не в свою, было не совсем ясно.

— А, Геночка! Ты как раз вовремя, проходи дорогой, мы тебя давно ждём.

Мама радушно улыбалась и выглядела весьма нарядно и аристократично. Давно Генри не видел её такой собранной и официальной.

— Привет, мама. У нас гости?

— Да-да, проходи скорей, ты сам всё увидишь.

Что-то его насторожило, но, тем не менее, молодой человек быстро снял верхнюю одежду, надел домашние тапочки и прошёл в комнату.

То, что он там увидел, заставило Генри побледнеть и на какое-то время утратить дар речи.

Не считая мамы, в комнате находились ещё два человека. Они спокойно сидели за столом и не громко общались. Увидев Генри, люди замолчали и внимательно стали его разглядывать. Он узнал их сразу же. Это были доктор Альфред Штругерт и его жертва, та самая женщина, которую доктор так методично избивал прикладом охотничьего ружья этой ночью. Перед глазами Генри до сих пор стояла та ужасная сцена, свидетелем которой он случайно оказался. Или не случайно?

— И снова здравствуйте, молодой человек! — Бодро приветствовал его безумный старик.

— Как добрались до города, надеюсь без приключений?

— Спасибо, всё в порядке.

— Ну, проходи, Гена, проходи, садись за стол. Тебе принести, чего-нибудь покушать? Проголодался, наверное, за целый-то день? — Мама заботливо пододвинула сыну стул.

— Нет, спасибо, я не голоден. Может кто-нибудь объяснит мне, наконец, что всё это значит?

Как бы в ответ на его вопрос женщина демонстративно поправила протез на правой ноге. Значит, тогда ему не послышалось. Штругерт действительно бил прикладом по протезу. А женщина выходит, имитировала боль?