Много

— А мы пойдем на зверюшках кататься, пап? — Несильно, но настойчиво потянул его руку к карусели с лошадками, слониками и жирафами мальчуган.

— Ага.

— Николай кивнул, улыбнувшись сыну.

— Только мороженое тебе купим. Хочешь?

— Да!

Как же походил на него — светленький, немного долговязый и нескладный, зато глаза достались материны — большие, необычного цвета золотой осенней листвы. Галина кивнула мужу, отойдя к лотку мороженщицы, и спустя минуты три вернулась, держа в руках два пломбирных рожка, щедро осыпанных орешками — сама она лакомства не любила.

И взрослые, и дети — казалось, открывшийся сегодня парк собрал всех жителей города. Радостные, улыбчивые мордашки, крики восторга со стороны раскручивавшейся летающей тарелки, украшенный озорными рисунками асфальт… — Наигрался? — Поинтересовалась мама, когда счастливый мальчуган, вернулся к ним от каруселек со зверями.

Разумеется — нет. Потом была арена с машинками, водяной тир, поезд в подземельях, и все же самое вкусное Димка оставил на последний момент… — Колесо обозрения? — Отцовская бровь сделала направленное движение вверх.

Глаза закивавшего паренька были полны здорового энтузиазма — он и дома излазал все деревья, даже с другими ребятами бегал на полузаброшенную стройку, добираясь до верхнего пятого этажа, а затем обозревая окрестности родного городка.

— Одного не пущу.

— На сей раз, в глазах Галины появилась строгость.

— Слишком высоко.

— Но ма-ам… — Нельзя. Могу сходить с тобой.

— Договорились!

— Коль?

— Я… — Николай немного стушевался — он всегда боялся признавать перед сыном, что боится высоты.

— Просто… — Тебе в туалет хочется? — Быстро сориентировался мальчуган, показывая на соответствующую табличку в паре шагов.

Когда Николай вновь вышел на площадь, колесо успело сделать лишь треть оборота. Увидев отца, мальчуган радостно помахал из-за заборчика кабинки, буквально лучась от счастья.

— Жаль.

Обернувшись на голос, мужчина увидел стоявшего рядом с ним человека — тоже мужчину, но в довольно простой рабочей одежде, чуть бледноватого и со спутанными, грязными волосами и в пятнах гари. Чуть прищурившись, Николай переспросил, что тот имел ввиду.

— Вы меня не помните? — На фоне грязного тела, особенно странно смотрелись глаза — ярко-синие, словно сапфиры, с совершенно чистыми — без единого алого сосудика — белками.

— Откуда? — Пожав плечами, мужчина попытался вспомнить, где мог видеть это щетинистое, с грубоватыми чертами и шрамом лицо, однако память напрочь отказалась помогать.

— Видимо, были очень малы.

— Сухие губы изогнулись в слабой улыбке, несмотря на которую, в незнакомце ощущалось полное безразличие — словно разговором он просто решил скоротать время.

— Почему я должен вас знать? Может вы меня с кем-то перепутали?

— Исключено.

— Шумный выдох и поднесенная к выуженной из кармана папиросе зажигалка.

— Обратись я к кому другому — меня бы вряд ли услышали, Коля-Облачко.

Разверзшиеся под ударом ярчайшей молнии, исторгающие ливень небеса угольного цвета, а затем раскат грома — столь могучий, что затряслись стекла в деревенском доме… Хотя сейчас над Мореславлем не висело и облачка, картинка перед глазами стала, как живая.

— Бабушка… Не умирай, бабушка!

— Мальчик мой… — Сухонькие, словно тростинки, но такие нежные и ласковые, руки сжимают его ладошку.

— Коля, Коля-Облачко, всё будет хорошо. Арина приедет скоро, не переживай.

— Мама вылечит тебя?

— Конечно, зайчик мой, конечно.

— Старушка закашлялась.

— Принесешь мне воды?

Схватив графин на столике возле окна, мальчуган вздрогнул, когда клинок небес в очередной раз сверкнул снаружи. Но не свет и не грохот испугали его. Бледное мужское лицо с сапфировыми глазами — оно мелькнуло лишь на миг, а в следующую секунду, Колю вернул к реальности бабушкин кашель, а за окном никого… — Жаль, что столько.

— Выдохнув облачко дыма, протянул человек, отправляя окурок в мусорку и переводя взгляд за спину мужчины.

Сверху, пытаясь докричаться до папы, махал Димка, обнимаемый мамой, на каштановых локонах которой задорно играло полуденное солнце. Но даже с такой высоты, Галина увидела, что супруг почему-то не смотрит на них, озираясь по сторонам.

— Папа! Смотри, как мы высоко!

Женщина в цветастом платье и с резкими, неприятными чертами скуластого лица, стянувшая огненно-рыжие волосы в хвост… Добродушно выглядящий толстячок в пиджаке с чемоданом и гусарскими усами… Двое молодых парней с куртками в руках… Все непохожие, в разных концах парка — но глаза одинаковые, равно как и взгляд, обращенный к… — Почему… они смотрят туда? — В голосе Николая читались удивление и… испуг.

— Почему они смотрят на колесо?

— Говорю же.

Небритый рабочий сунул руки в карманы спецовки, также устремив взор наверх — не к кабинкам, а на центр колеса, где сходились все конструкции исполинского аттракциона, окруженного сотнями веселящихся людей.

Званг!

Ударившись об асфальт, к ногам Николая подкатился сломанный металлический шуруп.

— Сегодня их будет много.

Званг… Званг…