Всего нас трое было. А Мишка — заводила, нынче вовсе молчал, только скажет пару слов, да головой кивнёт.
6 мин, 41 сек 13160
Уже было далеко за полночь. И вспомнив детство устроились поудобнее и начали разговаривать о всём, что в голову придёт, ну а Миша молчит. И тут я не выдержав его молчания, взял на себя роль заводилы и со смехом вопрос ему задал: «Чего молчишь-то? Случилось чего? Может поделишься?» Тут до меня достучалось чувство спокойствия, что руководит мной постоянно, и я умолк. Но не прошло и пары минут, как друг монотонно начал рассказывать.
— Помните, я в позапрошлый четверг уезжал к родным на две недели? Вот… я там с ребятами познакомился. И был среди них один спокойный и тихий как мышь. Мы, значит, там о том о сём говорили, а он молчит, ну иногда слово вставит. Зашуганый мальчонка поди. У него ещё цвет глаз серый такой, что когда смотришь в них, аж не по себе становится. Отпраздновали мы днюху деда, все спать улеглись, и я тоже. Уснул быстро, ну как обычно, только, вот ночью, когда потёмки были, проснулся я. Не пойму, чего же меня так тревожит, а потом, как в окно глянул, так замер в шоке, руки-ноги трясутся страшно, а оторваться не могу. В окне голова, да тёмная такая, не развидишь ни черты, а глаза прям сияют, и смотрит на меня, а я на него. Ну нашёл я в себе храбрости, взял волю в кулак, так сказать, сжал кулаки, и, скинув одеяло, быстро встал. А его и нет уже, я подбежал к окну, вижу — улепётывает. Не рискнул за ним. Подошёл к столу и водки полстакана залпом. (А он обычно не пьёт). Так противно стало, ну я огурцом заел, да спать лёг, обратно под тёплое одеяло. Руки трясутся, а его глаза так из головы не выходят. Я в противоположную сторону от окна отвернулся и с горем пополам уснул.
С утра решил, будто всё это мне приснилось или привиделось, но вот в чём дело, привкус водки во рту остался. К обеду ни воспоминаний, ни привкуса не осталось. Поговорили, поели, деда поздравили, ну все там остались, а я один молодой, потому гулять пошёл. Нашёл ребятню ту самую, а там Катя, девчушка лет пятнадцати вся зарёванная сидит, и вокруг неё остальные. Подхожу и осторожно вопрос задаю: «Что случилось?» Она вроде бы в себя боле менее пришла и говорит, что спала сегодня, а по среди ночи проснулась, ну взглянула в окно, а потом знакомая мне картина — та бошка с сияющими глазами. Но никому не обмолвился. Тут повернулся я налево и глянул на молчуна, звать его то ли Алёша, то ли Ильюша, как-то так короче. Ну я смотрю, а у него черты те самые, только глаза свои серые, а там они светились светом белым, меня аж передёрнуло, а он на меня взглянул, ну и я так от взгляда его ушёл, переводя свой взгляд к Кате.
— Помните, я в позапрошлый четверг уезжал к родным на две недели? Вот… я там с ребятами познакомился. И был среди них один спокойный и тихий как мышь. Мы, значит, там о том о сём говорили, а он молчит, ну иногда слово вставит. Зашуганый мальчонка поди. У него ещё цвет глаз серый такой, что когда смотришь в них, аж не по себе становится. Отпраздновали мы днюху деда, все спать улеглись, и я тоже. Уснул быстро, ну как обычно, только, вот ночью, когда потёмки были, проснулся я. Не пойму, чего же меня так тревожит, а потом, как в окно глянул, так замер в шоке, руки-ноги трясутся страшно, а оторваться не могу. В окне голова, да тёмная такая, не развидишь ни черты, а глаза прям сияют, и смотрит на меня, а я на него. Ну нашёл я в себе храбрости, взял волю в кулак, так сказать, сжал кулаки, и, скинув одеяло, быстро встал. А его и нет уже, я подбежал к окну, вижу — улепётывает. Не рискнул за ним. Подошёл к столу и водки полстакана залпом. (А он обычно не пьёт). Так противно стало, ну я огурцом заел, да спать лёг, обратно под тёплое одеяло. Руки трясутся, а его глаза так из головы не выходят. Я в противоположную сторону от окна отвернулся и с горем пополам уснул.
С утра решил, будто всё это мне приснилось или привиделось, но вот в чём дело, привкус водки во рту остался. К обеду ни воспоминаний, ни привкуса не осталось. Поговорили, поели, деда поздравили, ну все там остались, а я один молодой, потому гулять пошёл. Нашёл ребятню ту самую, а там Катя, девчушка лет пятнадцати вся зарёванная сидит, и вокруг неё остальные. Подхожу и осторожно вопрос задаю: «Что случилось?» Она вроде бы в себя боле менее пришла и говорит, что спала сегодня, а по среди ночи проснулась, ну взглянула в окно, а потом знакомая мне картина — та бошка с сияющими глазами. Но никому не обмолвился. Тут повернулся я налево и глянул на молчуна, звать его то ли Алёша, то ли Ильюша, как-то так короче. Ну я смотрю, а у него черты те самые, только глаза свои серые, а там они светились светом белым, меня аж передёрнуло, а он на меня взглянул, ну и я так от взгляда его ушёл, переводя свой взгляд к Кате.
Страница 1 из 2
