Фандом: Гарри Поттер. Когда позади все, что было дорого, остается только вспоминать…
14 мин, 25 сек 17467
Повитуха за свою жизнь помогла появиться на свет стольким Блэкам, что страшно сосчитать, но каждый раз, как в самый первый, когда ее только приставили к этой семье, наречение ребенка для нее маленький праздник. Есть что-то волшебное в странной традиции семьи давать детям звездные имена, будто Блэки так хотят заручиться поддержкой звезд для своих чад, дать им дополнительную опору в жизни.
— Сириус, — негромко отзывается Орион, беря малыша на руки. — Его имя будет Сириус Блэк.
— Альфа Пса, — задумчиво кивает Вальбурга. — Будь таким же верным, Сириус Блэк.
— Отличное имя, — улыбается повитуха, и слезы счастья блестят на ее щеках. — Я так за вас рада.
— Ну что вы, миссис Роуз, — тепло улыбается Орион старой женщине. — Мы тоже счастливы.
Орион не перестает что-то говорить, пока миссис Роуз аккуратно пеленает новорожденного и укладывает в приготовленную колыбель. А потом надолго замирает у постели измученной Вальбурги, уснувшей под их голоса, и нежно целует ее в лоб.
— Спасибо тебе, Вэл.
— Идемте, Орион. И вашей жене, и сыну теперь нужен только покой. Успеете еще налюбоваться им, у вас впереди вся жизнь.
— Хотелось бы верить, миссис Роуз. Но будет ли так, только Мойры знают. Стаканчик шерри? — и они выходят из спальни.
Тишину особняка на Гриммо нарушают голоса, и Вальбурга открывает глаза, пробуждаясь от дремоты. По ее дому снуют какие-то чужие люди.
— Как только посмели вы пересечь порог моего дома? По какому праву вы вообще смеете здесь находиться? И что, драккл вас задери, здесь происходит? — она и сама понимает, как смешно звучат вопли портрета, но не может остановиться и взять себя в руки.
— Это я разрешил им здесь находиться, — голос Сириуса обрывает ее на половине заготовленной фразы, и Вальбурга, поперхнувшись, умолкает. — Они здесь с моего разрешения!
— Да как ты смеешь?! — Вальбурга набирает побольше воздуха и разражается целой тирадой, внимательно наблюдая за реакцией сына.
Тот выслушивает всего пару предложений и решительно поднимает палочку, наколдовывая плотные портьеры.
— Ты не посмеешь! — угрожающе произносит она, смотря в его глаза. — Ты не…
Она успевает краем глаза уловить взмах палочки — и плотные портьеры отрезают ее от всего, что творится в доме.
— Давно пора было убрать портрет этой сумасшедшей, — слышит она недовольный голос какой-то женщины, и руки сами собой сжимаются в кулаки.
«Да кто смеет называть меня, Вальбургу Блэк, сумасшедшей? — бьется внутри нее бессильная ярость. — Не позволю»…
— Она моя мать, Молли, не будем об этом.
«Молли? — что-то отзывается в памяти на это имя, и Вальбурга вспоминает младшую дочь Прюэтта, выскочившую замуж за предателя крови. — Просто замечательная компания подобралась в доме: нерадивый сын, сбежавший из Азкабана, плешивый оборотень, старик Дамблдор, грязные авроры, да еще и семейка предателей крови в полном составе! Осталось только пожаловать на порог дома Блэков грязнокровкам, и тогда можно будет с уверенностью сказать, что дальше падать уже просто некуда!»
— Но скоро приедут дети, думаешь, им будет приятно слушать ее вопли? — продолжает негодовать Молли Уизли, настаивая на своем. — Его надо обязательно убрать!
— Молли, я уже пытался, — устало отзывается Сириус, — но она обработала изнанку портрета заклятьем вечного приклеивания…
— Возможно, профессор Дамблдор сможет что-то сделать с этим, — презрительно роняет та и удаляется на кухню.
Вальбурга удовлетворенно хмыкает — еще бы у них получилось снять портрет, она сама лично проследила за тем, чтобы с этой задачей не справился никто. Мысли еще крутятся вокруг разговора, но странное свойство наколдованных Сириусом портьер расслабляет сознание и уносит ее в прошлое.
— Захвалишь ребенка, Элла, — смеется Вальбурга, ловко подхватывая едва не упавшего Сириуса на руки. В гостиной собрались родственники и близкие друзья, и просторное помещение наполнено гомоном голосов и звоном бокалов, поднимаемых за здравие наследника рода Блэк.
— Ну что ты, он такой хорошенький, просто загляденье, — воркует над смешно наморщившим лоб малышом статная дама в серебристом платье. — Сириус, иди на ручки к тете Друэлле.
И малыш, смерив ее оценивающим взглядом, решительно протягивает пухлые пальцы к длинным жемчужным серьгам, матово блестящим в свете газовых ламп.
— Осторожнее, дорогой, тут острый замочек, ты можешь пораниться, — ласково приговаривает Друэлла, вытягивая из цепких пальчиков украшение. — Смотри, что у меня для тебя есть, — она вытягивает палочку и призывает с полки завернутый в пеструю бумагу подарок. — Давай, я помогу открыть?
Но Сириус только упрямо хмурится и тянет невнятное:
— А-ам.
— Сам? Хорошо, милый, давай тогда присядем где-нибудь — и ты увидишь свой сюрприз.
Друэлла с Сириусом на руках ловко обходит мельтешащих под ногами детей и присаживается на угловой диван, скрытый от остальных раскидистыми ветвями экзотического дерева.
— Ма-ам, а можно и мне рядом побыть? — около них появляется Меда. — Привет, Сириус, — она тянет руку, чтобы погладить малыша по дергающим за ленты пальцам.
— Сириус, — негромко отзывается Орион, беря малыша на руки. — Его имя будет Сириус Блэк.
— Альфа Пса, — задумчиво кивает Вальбурга. — Будь таким же верным, Сириус Блэк.
— Отличное имя, — улыбается повитуха, и слезы счастья блестят на ее щеках. — Я так за вас рада.
— Ну что вы, миссис Роуз, — тепло улыбается Орион старой женщине. — Мы тоже счастливы.
Орион не перестает что-то говорить, пока миссис Роуз аккуратно пеленает новорожденного и укладывает в приготовленную колыбель. А потом надолго замирает у постели измученной Вальбурги, уснувшей под их голоса, и нежно целует ее в лоб.
— Спасибо тебе, Вэл.
— Идемте, Орион. И вашей жене, и сыну теперь нужен только покой. Успеете еще налюбоваться им, у вас впереди вся жизнь.
— Хотелось бы верить, миссис Роуз. Но будет ли так, только Мойры знают. Стаканчик шерри? — и они выходят из спальни.
Тишину особняка на Гриммо нарушают голоса, и Вальбурга открывает глаза, пробуждаясь от дремоты. По ее дому снуют какие-то чужие люди.
— Как только посмели вы пересечь порог моего дома? По какому праву вы вообще смеете здесь находиться? И что, драккл вас задери, здесь происходит? — она и сама понимает, как смешно звучат вопли портрета, но не может остановиться и взять себя в руки.
— Это я разрешил им здесь находиться, — голос Сириуса обрывает ее на половине заготовленной фразы, и Вальбурга, поперхнувшись, умолкает. — Они здесь с моего разрешения!
— Да как ты смеешь?! — Вальбурга набирает побольше воздуха и разражается целой тирадой, внимательно наблюдая за реакцией сына.
Тот выслушивает всего пару предложений и решительно поднимает палочку, наколдовывая плотные портьеры.
— Ты не посмеешь! — угрожающе произносит она, смотря в его глаза. — Ты не…
Она успевает краем глаза уловить взмах палочки — и плотные портьеры отрезают ее от всего, что творится в доме.
— Давно пора было убрать портрет этой сумасшедшей, — слышит она недовольный голос какой-то женщины, и руки сами собой сжимаются в кулаки.
«Да кто смеет называть меня, Вальбургу Блэк, сумасшедшей? — бьется внутри нее бессильная ярость. — Не позволю»…
— Она моя мать, Молли, не будем об этом.
«Молли? — что-то отзывается в памяти на это имя, и Вальбурга вспоминает младшую дочь Прюэтта, выскочившую замуж за предателя крови. — Просто замечательная компания подобралась в доме: нерадивый сын, сбежавший из Азкабана, плешивый оборотень, старик Дамблдор, грязные авроры, да еще и семейка предателей крови в полном составе! Осталось только пожаловать на порог дома Блэков грязнокровкам, и тогда можно будет с уверенностью сказать, что дальше падать уже просто некуда!»
— Но скоро приедут дети, думаешь, им будет приятно слушать ее вопли? — продолжает негодовать Молли Уизли, настаивая на своем. — Его надо обязательно убрать!
— Молли, я уже пытался, — устало отзывается Сириус, — но она обработала изнанку портрета заклятьем вечного приклеивания…
— Возможно, профессор Дамблдор сможет что-то сделать с этим, — презрительно роняет та и удаляется на кухню.
Вальбурга удовлетворенно хмыкает — еще бы у них получилось снять портрет, она сама лично проследила за тем, чтобы с этой задачей не справился никто. Мысли еще крутятся вокруг разговора, но странное свойство наколдованных Сириусом портьер расслабляет сознание и уносит ее в прошлое.
— Захвалишь ребенка, Элла, — смеется Вальбурга, ловко подхватывая едва не упавшего Сириуса на руки. В гостиной собрались родственники и близкие друзья, и просторное помещение наполнено гомоном голосов и звоном бокалов, поднимаемых за здравие наследника рода Блэк.
— Ну что ты, он такой хорошенький, просто загляденье, — воркует над смешно наморщившим лоб малышом статная дама в серебристом платье. — Сириус, иди на ручки к тете Друэлле.
И малыш, смерив ее оценивающим взглядом, решительно протягивает пухлые пальцы к длинным жемчужным серьгам, матово блестящим в свете газовых ламп.
— Осторожнее, дорогой, тут острый замочек, ты можешь пораниться, — ласково приговаривает Друэлла, вытягивая из цепких пальчиков украшение. — Смотри, что у меня для тебя есть, — она вытягивает палочку и призывает с полки завернутый в пеструю бумагу подарок. — Давай, я помогу открыть?
Но Сириус только упрямо хмурится и тянет невнятное:
— А-ам.
— Сам? Хорошо, милый, давай тогда присядем где-нибудь — и ты увидишь свой сюрприз.
Друэлла с Сириусом на руках ловко обходит мельтешащих под ногами детей и присаживается на угловой диван, скрытый от остальных раскидистыми ветвями экзотического дерева.
— Ма-ам, а можно и мне рядом побыть? — около них появляется Меда. — Привет, Сириус, — она тянет руку, чтобы погладить малыша по дергающим за ленты пальцам.
Страница 2 из 5
