Монстр

На нескольких ногтях этот психопат не остановился. Он не успокоился, пока на одной руке ногтей, вообще, не осталось, а на второй остался, всего один. После этого ему, судя по всему, это занятие наскучило — он стал ломать пальцы. Один за одним, один за одним, один за одним!… Иногда он, неожиданно, становился очень ласковым: обнимал, прижимал к себе, говорил что-то успокаивающее… А, затем, снова продолжал мучить. Эти его резкие перепады только ещё больше сводили с ума! А самое ужасное — это то, что чтобы Джек со мной не делал, я не теряла сознание. Я всё видела, чувствовала… и всё никак не могла окунуться в спасительную темноту.

— Хватит… хватит… — через силу, смогла произнести я, после очередного перелома. — Ты… ты можешь… можешь делать всё, что угодно, с Жозефом и остальными!… Пожалуйста, Джек!…

— Надо же, а ты продержалась дольше, чем я думал, моя дорогая! — усмехнулся Джек, оставляя меня, наконец, в покое.

А я лежала на полу, где меня оставил Смеющийся Джек… изнасилованная, измученная, сломанная… Я сломалась, как кукла, которой играли слишком часто и жестоко. Я предала… предала свою семью. Семью, которая подарила мне дом, тепло… Я оказалась слишком слабой, чтобы защитить её. Не смогла… не смогла вынести боль.

Я почувствовала, как Джек поднял меня с пола, как он стал ощупывать руку, которую сам же и сломал.

— Срослись. Значит, где-то час… — задумчиво протянул он.

«Час?! Всё это длилось, всего, час?!» — я не могла в это поверить. Мне казалось, что клоун измывался надо мной часами! А я, оказывается, не смогла вынести какой-то один, несчастный час…

— Ты теперь убьёшь их? Жозефа и остальных? — спросила я, уже даже не поморщившись от боли.

Все раны, нанесённые Джеком, действительно, начали заживать с неестественной быстротой. Не по человечески быстро. Как у монстра. Отрастали новые ногти, срастались кости… У человека так быть не может.

— Пока, нет, — ответил клоун, опуская меня на кровать. — Пока, это очень удобно — путешествовать с гастролирующим цирком, по всей стране. Если я всех убью, нам придётся передвигаться своим ходом.

— Но, тогда зачем… зачем ты заставил меня сказать это?! — в шоке уставилась я на него.

— Зачем? Да просто так! — оскалился в клыкастой усмешке клоун. — Было интересно, как долго ты продержишься, моя дорогая!

«А продержалась я, совсем, недолго, — с тоской подумала я. — Всего час… всего час мне понадобился, чтобы я, добровольно, согласилась отдать самых дорогих мне людей в руки чудовища! Какая же я жалкая!».

Я прислушалась к тому, что творилось снаружи. Как выяснилось, цирковые фургоны (в том числе, и мой) уже ехали по дороге, прицепленный к машинам. Ехали, чтобы через три дня оказаться в моём родном городе. Хотела ли я теперь там оказаться? У меня не было ответа на этот вопрос.

Больше, в тот день, Джек меня не трогал. Прошло немногим больше трёх часов и следов на теле, вообще, не осталось. Я выкинула изорванную окровавленную одежду, умылась, поела… После всего произошедшего было несколько странно заниматься обыденными делами. Как будто я делала что-то, что мне совсем не подходит. «А что мне теперь подходит-то? — горько усмехнулась я. — Быть игрушкой Смеющегося Джека и убивать людей?».

Я надеялась, что цирк, всё-таки, остановиться на ночь в каком-нибудь безлюдном месте, но… мои надежды не оправдались. Цирк остановился в маленьком городке. А это означало, что Джек заставит меня убивать сегодня ночью. Помню, что Джек говорил, что убивать сложно только в первый раз. Это не так. По крайней мере, в моём случае. Как и в первый раз, мне было невыносимо страшно. А стоило мне вспомнить лицо парня, убитого в прошлую ночь… Как же мне не хотелось повторения всего этого!

Когда цирк остановился на ночлег, Джек позволил мне выйти из фургона. Тем более, что меня позвали помогать с ужином.

После того, как я, можно сказать, предала всех своих близких, я не могла смотреть в глаза артистам цирка. Я избегала взглядов, избегала разговоров… Уходила подальше при любой возможности. Я чувствовала себя предательницей.

Я ушла в лес, к ближайшей речке, чтобы сполоснуть посуду. Там я впервые, за долгое время, закурила. Я выкурила, наверное, сигарет пять, когда мой взгляд упал на нож, который я, тоже, принесла сюда, вместе с другой посудой. Я взяла его в руки. «Интересно, а если я перережу себе горло? — посетила меня страшная мысль. — Эта рана, также, заживёт? А, может, нет? Может, я смогу умереть? Но, ведь, Джек говорил, что не позволит мне совершить самоубийство. А если он не успеет?». Лезвие потянулось к шее. Я уже готова была это сделать, но… не смогла. Не из-за страха. Я просто поняла, что хочу жить. Что я не хочу умирать. Может, это и есть безумие? Ведь, это, на самом деле, ненормально — цепляться за жизнь после всего того, что случилось! После того, как я, сама же, так жаждала умереть и вчера и сегодня! Меня насиловали, пытали, заставили убивать… А я хочу жить?! Это, точно, сумасшествие! Я, со злостью, отшвырнула от себя нож и вернулась в цирк.