Шестнадцатилетняя Амелия, живущая в неблагополучной семье, сбегает из дома, и присоединяется к бродячему цирку. Что ждёт её дальше и кого она встретит, гуляя поздно вечером?
249 мин, 14 сек 6162
— Да что тут, чёрт возьми творится?! — наконец, смог произнести отчим. — Что за балаган ты здесь устроила, Амелия?!
— О, надо же, ты меня соизволил по имени назвать! — нехорошо усмехнулась я. — Вспомнил, как меня зовут? Это радует! Но, тебе это не поможет! Я устрою с тобой такое веселье, что ты будешь умолять меня о смерти!
— Что за бред ты несёшь?! — мужчина попытался слезть с карусели, но передумал, видимо, решив, что лошадь, на которой он сидел, находится слишком высоко от земли. — Какое веселье?! Немедленно снимите меня отсюда, уроды цирковые! Эй, ты! Чего молчишь?! — отчим толкнул человека, который был с ним рядом, тоже, как и он, сидя на лошади.
Разумеется, человек ему ничего не ответил. А от толчка, он свалился с карусели.
— Эй, мужик! Ты чего?! — «папочка» с недоумением смотрел на неподвижное тело, ничего не понимая.
— Ну, вот! Ты испортил декорацию! — обиженно поджав губы, сказала я. — Нельзя так делать! — я подошла к трупу, приподняла его и повернула его лицо к отчиму, чтобы тот всё увидел — и выколотые глаза и синий вывалившийся язык. — Смотри, «папа»! Скоро с тобой будет то же самое!
Мужчина заорал, наконец, сообразив, что он попал в очень неприятную историю. Уже наплевав на высоту, он, буквально, свалился с карусели и попытался сбежать. Но, он быстро был пойман Джеком и водружён обратно:
— Эй-эй, нехорошо убегать! Мы же только хотели начать веселиться!
Один взмах руки Смеющегося Джека и, словно, по волшебству, руки отчима были пригвождены гвоздями к лошади! Я счастливо улыбнулась, поняв, что Джек, действительно, воссоздаёт то, что я видела тогда, в его парке! Что он, своего рода, исполняет мою мечту! Страшную, жестокую, но мечту! А вот моему отчиму было не до радости. Он вопил от боли, рефлекторно, пытаясь отодрать свои руки, но, тем самым, делал себе только хуже.
— Возьми, — клоун протянул мне острый осколок стекла.
— Зачем? — не поняла я.
— Ты же хочешь, чтобы твой «папочка» испытал всю ту боль, что испытала ты? — Джек, почти с нежностью, провёл пальцем по моему шраму, оставленному осколком бутылки. — Ты же хочешь, чтобы он, также, страдал?
— Да, хочу, — согласно кивнула я, взяла осколок и повернулась к отчиму. — Ты же помнишь, дорогой «папочка», как я получила шрам на лице? По твоим испуганным глазкам вижу, что помнишь! — с презрением фыркнула я. — И сегодня ты получишь такой же!
— Ты… ты совсем рехнулась, да?! — с надрывом, всё ещё совершая безуспешные попытки освободиться, всхлипывая, спросил отчим.
— Да, я рехнулась, — просто ответила я. — Не без твоей помощи, кстати! А сейчас, лучше не дёргайся, иначе, шрам получится кривой.
— Не… не… не надо! Не делай этого, Амелия! Это же… это была, всего лишь, случайность! Я не хотел! Лучше… лучше вспомни, как поступила твоя мать! Она же… она хуже, чем я! Она специально!… Специально облила тебя кислотой! Я — нет! Я случайно!
— О, не переживай! Моя мамочка ещё своё получит! — ответила я, вонзая осколок в лоб мужчины, откуда я собиралась начать резать.
Его крик меня чуть не оглушил. Но, мне было плевать. Плевать на его крики, на его слова… Я, с каким-то, торжественным восторгом, повела осколок вниз, по коже. Брызги крови меня несказанно радовали, заставляя ещё глубже погружать стекло в кожу. Глубже, глубже!… До воплей, до агонии!… Я, с любовью, с которой рисуют художники свои картины, выводила на лице отчима копию своего шрама! Но, когда я дошла до глаза, вместо того, чтобы продолжить резать кожу под ним, я вонзила осколок мужчине в глаз!
— Ой, прости, я случайно! — пародируя его, со смехом, произнесла я. — Я не хотела!
Правда, думаю, мужчина меня уже не слышал, полностью отдавшись ощущениям боли и криков. А шрам я, после этого, доделала! Как и у меня, он пересекал всё лицо, заканчиваясь на подбородке.
— Какой ты у меня теперь красивый, «папочка»! — счастливо улыбнулась я. — Только… один глаз всё портит! Должна быть симметрия!
Так, отчим лишился второго глаза. А я, после всех этих действий, включила карусель. Сев чуть поодаль от неё, на скамейку, я, подперев рукой подбородок, смотрела, как тот, кого я так ненавидела, кружится на детском аттракционе, не способный уже даже кричать.
— Хорошее представление, не так ли?! — сел рядом со мной Джек, протягивая мне, неизвестно — откуда взявшуюся, сладкую вату.
— Очень, — согласилась я, не отказываясь от угощения и, с удовольствием, начиная поедать его. — Главное, красочное! Знаешь, о чём я подумала? — повернулась я к клоуну. — О том, что мечты, иногда, сбываются. И это просто прекрасно!
— Полностью согласен!
— О, надо же, ты меня соизволил по имени назвать! — нехорошо усмехнулась я. — Вспомнил, как меня зовут? Это радует! Но, тебе это не поможет! Я устрою с тобой такое веселье, что ты будешь умолять меня о смерти!
— Что за бред ты несёшь?! — мужчина попытался слезть с карусели, но передумал, видимо, решив, что лошадь, на которой он сидел, находится слишком высоко от земли. — Какое веселье?! Немедленно снимите меня отсюда, уроды цирковые! Эй, ты! Чего молчишь?! — отчим толкнул человека, который был с ним рядом, тоже, как и он, сидя на лошади.
Разумеется, человек ему ничего не ответил. А от толчка, он свалился с карусели.
— Эй, мужик! Ты чего?! — «папочка» с недоумением смотрел на неподвижное тело, ничего не понимая.
— Ну, вот! Ты испортил декорацию! — обиженно поджав губы, сказала я. — Нельзя так делать! — я подошла к трупу, приподняла его и повернула его лицо к отчиму, чтобы тот всё увидел — и выколотые глаза и синий вывалившийся язык. — Смотри, «папа»! Скоро с тобой будет то же самое!
Мужчина заорал, наконец, сообразив, что он попал в очень неприятную историю. Уже наплевав на высоту, он, буквально, свалился с карусели и попытался сбежать. Но, он быстро был пойман Джеком и водружён обратно:
— Эй-эй, нехорошо убегать! Мы же только хотели начать веселиться!
Один взмах руки Смеющегося Джека и, словно, по волшебству, руки отчима были пригвождены гвоздями к лошади! Я счастливо улыбнулась, поняв, что Джек, действительно, воссоздаёт то, что я видела тогда, в его парке! Что он, своего рода, исполняет мою мечту! Страшную, жестокую, но мечту! А вот моему отчиму было не до радости. Он вопил от боли, рефлекторно, пытаясь отодрать свои руки, но, тем самым, делал себе только хуже.
— Возьми, — клоун протянул мне острый осколок стекла.
— Зачем? — не поняла я.
— Ты же хочешь, чтобы твой «папочка» испытал всю ту боль, что испытала ты? — Джек, почти с нежностью, провёл пальцем по моему шраму, оставленному осколком бутылки. — Ты же хочешь, чтобы он, также, страдал?
— Да, хочу, — согласно кивнула я, взяла осколок и повернулась к отчиму. — Ты же помнишь, дорогой «папочка», как я получила шрам на лице? По твоим испуганным глазкам вижу, что помнишь! — с презрением фыркнула я. — И сегодня ты получишь такой же!
— Ты… ты совсем рехнулась, да?! — с надрывом, всё ещё совершая безуспешные попытки освободиться, всхлипывая, спросил отчим.
— Да, я рехнулась, — просто ответила я. — Не без твоей помощи, кстати! А сейчас, лучше не дёргайся, иначе, шрам получится кривой.
— Не… не… не надо! Не делай этого, Амелия! Это же… это была, всего лишь, случайность! Я не хотел! Лучше… лучше вспомни, как поступила твоя мать! Она же… она хуже, чем я! Она специально!… Специально облила тебя кислотой! Я — нет! Я случайно!
— О, не переживай! Моя мамочка ещё своё получит! — ответила я, вонзая осколок в лоб мужчины, откуда я собиралась начать резать.
Его крик меня чуть не оглушил. Но, мне было плевать. Плевать на его крики, на его слова… Я, с каким-то, торжественным восторгом, повела осколок вниз, по коже. Брызги крови меня несказанно радовали, заставляя ещё глубже погружать стекло в кожу. Глубже, глубже!… До воплей, до агонии!… Я, с любовью, с которой рисуют художники свои картины, выводила на лице отчима копию своего шрама! Но, когда я дошла до глаза, вместо того, чтобы продолжить резать кожу под ним, я вонзила осколок мужчине в глаз!
— Ой, прости, я случайно! — пародируя его, со смехом, произнесла я. — Я не хотела!
Правда, думаю, мужчина меня уже не слышал, полностью отдавшись ощущениям боли и криков. А шрам я, после этого, доделала! Как и у меня, он пересекал всё лицо, заканчиваясь на подбородке.
— Какой ты у меня теперь красивый, «папочка»! — счастливо улыбнулась я. — Только… один глаз всё портит! Должна быть симметрия!
Так, отчим лишился второго глаза. А я, после всех этих действий, включила карусель. Сев чуть поодаль от неё, на скамейку, я, подперев рукой подбородок, смотрела, как тот, кого я так ненавидела, кружится на детском аттракционе, не способный уже даже кричать.
— Хорошее представление, не так ли?! — сел рядом со мной Джек, протягивая мне, неизвестно — откуда взявшуюся, сладкую вату.
— Очень, — согласилась я, не отказываясь от угощения и, с удовольствием, начиная поедать его. — Главное, красочное! Знаешь, о чём я подумала? — повернулась я к клоуну. — О том, что мечты, иногда, сбываются. И это просто прекрасно!
— Полностью согласен!
Страница 40 из 65
