Монстр

— Иди ко мне, Амелия! Иди и покажи, что ты чувствуешь себя виноватой передо мной!

Я плохо себе представляла, как смогу встать в этом состоянии. И смогу ли я это сделать, в принципе. Но Джека это, по всей видимости, это не волновало. Так я решила… Как выяснилось, я несколько ошиблась. Стоило мне только, с огромным трудом, попытаться встать на ноги, Смеющийся Джек, вновь, швырнул меня на пол и сказал:

— Никогда не видел, чтобы собаки ходили на двух ногах! А ты, Амелия?!

Когда я поняла, что он хочет от меня, меня передёрнуло! Худшего унижения в моей жизни ещё не было! Этот клоун, действительно, считает меня за собаку?! Он предлагает мне ползти к его ногам на четвереньках?! Но… либо так, либо будет насилие… Лучше уж быть собакой, чем… чем, кем? Кем считает меня Джек, насилуя? Никем… Его не интересует сам секс. Его интересует пытка. Вот и всё. Но, при этом, я для него — никто. Лучше, на самом деле, быть его верной собакой, чем… никем. Вещью… Ужасное рассуждение? Неправильный вывод? Где моя гордость? Сдохла. Гордость, чувство собственного достоинства… Это не то, что можно позволить себе при такой жизни. Плевать на гордость. Плевать на всё. Я, всего лишь, хочу жить и, при этом, не страдать!

Я попыталась опереться на ладони. Но, раненые руки пронзила такая жуткая боль, что я, со стоном, снова, оказалась на полу.

— Я не могу! — озвучила я очевидное. — Слишком больно!

— Будет ещё больнее, Амелия, если ты этого не сделаешь! — с яростью произнёс Джек.

Я ему поверила сразу. Поэтому, буквально скуля от боли, едва не теряя сознание от неё, я, медленно-медленно, поползла к Джеку. Каждое движение давалось через силу, через какие-то невообразимые усилия… А я ползла и с ужасом ждала того момента, когда приближусь к Смеющемуся Джеку. Было так страшно… Было так противно от себя самой… На что я иду, чтобы не мучиться? Я согласна на положение домашнего животного? Я согласна пить кровь своей семьи? Согласна унизиться? Да. Да — на любой из этих пунктов. Вот такая я трусиха. Вот такое я жалкое создание. Отвращение… это единственное чувство, которое можно испытывать к себе, верно? Верно. Хотя, по большому счёту, такое чувство к себе может испытывать, лишь, человек. А я человек? У меня были большие сомнения на этот счёт. Можно ли назвать человеком существо, которое, запросто, загрызло девочку… Существо, которое убило родных для себя людей… Существо, которое, с лёгкостью, пытало сверстников… Нет… это существо уже не человек. И имя оно не заслуживает.

Я, каким-то чудом, всё-таки, смогла доползти до ног Смеющегося Джека. Оставалось сделать совсем немного — попросить прощения. Как просят его собаки. Я подняла голову. Окровавленная рука Джека была почти напротив моего лица. Надо было только наклониться вперёд и… слизнуть капли крови. Только и всего. Ведь, это такой пустяк! Это так просто! Просто, ведь? Просто… Легко… «Давай, ты можешь это сделать! — попыталась я заняться самовнушением. — Это просто! Дел-то, всего, на минуту!». Но… это мне, нисколько, не помогло. Простым это не казалось.

— Амелия, я жду ещё пару секунд и всё! — предупредил клоун. — По истечении этого времени тебе уже ничто не поможет!

Терпение у Джека закончилось. Больше у меня не было времени на самовнушение, раздумья, страх и сомнения… Я чуть наклонилась вперёд, всё также стоя на четвереньках, обнажённая, опираясь на раненые ладони. Представив себя сейчас со стороны… По хорошему, мне бы провалиться от стыда и унижения, а потом наложить на себя руки. Но… вместо этого, мои губы потянулись к рукам Джека… мой язык скользнул по его коже, слизывая самую крохотную капельку крови, из всех возможных… Я не знаю, чья именно это была кровь. Сдаётся мне, что не одного человека. Да и это не так уж и важно. Важно было другое… Несмотря на то, что я пыталась абстрагироваться от всего происходящего, я не смогла не заметить одну деталь. Эта кровь… Эта капля крови, каким-то непостижимым образом, была ещё тёплой! Тёплая кровь на холодной, почти ледяной, коже Джека! Это кровь человека, который, буквально, минуту назад был жив! Возможно, даже, что это была кровь Жозефа… Я почувствовала, как к горлу подкатила тошнота. От мыслей, что я пью, ещё не остывшую, кровь человека, который заменил мне отца… Что я лижу руки его убийце… Мне стало ещё хуже. Хотя, куда уж тут хуже-то? Но, продолжать начатое…

— Я… не могу, — своим осипшим голосом произнесла я.

— Ты знаешь, Амелия, что я с тобой сделаю, если ты не сможешь!

— Знаю… Но, Джек… Эта кровь… Она ещё даже не остыла! Я не могу!… Прошу, не заставляй меня!…

Когти Джека вцепились в мой подбородок, раздирая кожу на лице и размазывая на нём кровь:

— Ты сделаешь это, Амелия! А иначе… иначе, тебе будет очень и очень плохо!