Монстр

Вслепую шаря пространство, цепляю алтарь. Кое-как сориентировавшись по длине сторон, разворачиваюсь в правильном направлении. Медленное скольжение над полом. Назад, к месту казни. Непроизвольно вздрагиваю, коснувшись подвешенного куска мяса, бывшему, когда-то, моим телом. Эти твари даже похоронить то, что от меня осталось не удосужились.

С чуть слышным хрустом под «пальцами» осыпается обугленная плоть. От стоп остались лишь кости, покрытые корочкой сгоревшего мяса. Сожаление… нет… жалость, обрушившаяся на меня в этот момент, была огромна. Касаясь своих останков, я в последний раз прощаюсь со своей жизнью, той, какой она могла бы быть.

«Рука» поднимается выше, туда, где еще осталась опаленная до лопнувших волдырей кожа.

Похоже, огонь погас слишком рано, оставшись без кислорода. Случайно касаюсь раскрытого в последнем крике рта — меня передергивает. Отсутствие зрения, только подстегивает больное воображение. С таким то количеством трупов, что я повидал, очень легко представить, что сейчас висит передо мной. Остается порадоваться, текущему состоянию, и, как следствию, отсутствию дыхания: тот еще запашок должен быть.

Возвращаюсь вниз, к проклятому серебру, врезанному в плоть на груди. По пути, с брезгливостью, срываю тонкую, покрытую слоем копоти цепочку, когда то бережно носимую на шее. Как же иначе — драгоценный подарок! Следом летит вплавившееся в тело серебро крестика. Больше ему нечего там делать. С кольцом приходится помучаться: неглубоко врезавшийся край держался неожиданно крепко. Стоило ему покинуть прежнее пристанище и мои останки рассыпались пеплом, не оставив даже костей. Под затихающий звон упавшего серебра, два облака смешалось воедино.

Наконец-то, впервые за очень долгое время я ощущаю себя по настоящему живым. Подвешенное, неопределенное состояние, в котором сейчас находится мое тело, перестает хоть как-то меня волновать — так и должно быть. У меня просто не хватает слов, чтобы внятно описать происходящее: я словно становлюсь самим собой, срывая с лица крепко вцепившуюся маску.

Просто невообразимо! Пришедшие в себя чувства придают целый спектр новых, не испытываемых ранее, ощущений. Появился даже какой-то аналог зрения, сильно дополненный невообразимо возросшей сенсорной чувствительностью. Думаю, не находись я в столь спокойном месте, меня бы неслабо так приложило.

Теперь моя сила не просто изредка ощущается где-то внутри, а находится под полноценным контролем. Физически я представляю собой облако праха. Ядро — вот оно — внутри меня, и, в тоже время, его здесь никогда не было, и нет. Режьте, бейте, жгите — услышите лишь смех. Мне ничего не стоит развеяться по всему объему помещения — ничего критичного не произойдет. Если только с ума не сойду — человеческое сознание не слишком хорошо приспособлено к такому.

Исчезла жесткая «астральная оболочка», скажем так, запирающая мою «ауру» в теле. Кстати говоря, ядро перестало просто перерабатывать чужие сгустки, оно самостоятельно производит столь необходимую мне энергию. Потихоньку, но стабильно, словно пробуя себя в новом качестве. Сила тоже не стоит без дела. Представляя себя в новом качестве, она окутывает свободные сгустки, медленно растворяя их в себе. Можно сказать, что силой стал я сам, и это мне чертовски нравится!

Проводя столь глубокое погружение в себя, было невозможно не заметить тонкие нити, тянущиеся куда-то в сторону. Наверняка, именно об этом говорил голос.

Окончательно освоившись с перемещениями, я собрался у пустого алтаря. Нащупывая высохшие ручьи потеков чего-то высохшего. Похоже, ребенок все-таки родился — с меня бы столько крови не успело натечь. Скорее всего, одна из этих ниточек ведет прямо к нему, так и не ставшему моей новой тюрьмой.

Просочившись сквозь узкий просвет замочной скважины, оказываюсь в достаточно широком и длинном коридоре. Нда, самое первое, что я оценил — это объем. Спасаясь от огромного потока разрозненной информации, рванувшей следом, сжимаюсь в плотный шарик. Шутка ли: всего за секунду я успел узнать точное расположение дверей, вентиляции, оценить плотность освещения и «попробовать на зуб» дерево дверей,«вкус» пола, потолка и стен.

Зависнув как можно ближе у стены, ищу на ней малейшие отсветы глаз. Немного глупо, конечно, но без проверки было нельзя. Спалиться из-за такой мелочи мне не хочется, особенно перед обитателями этого дома.

Буквально в двух шагах раздался громкий плач ребенка. Будь у меня лицо, на него бы обязательно налезла ухмылка: один из ключей к пониманию находится совсем рядом и он манит меня, манит тем, «что» может открыться с его помощью. Но первый облом ждал у входа — на всех парах я налетел на барьер, не собирающийся пускать меня внутрь. Попытка продавить его силой стала вторым обломом. Защита прогибается и стонет, но все-таки остается на своем месте. Крики из-за преграды стали гораздо громче — меня чувствуют.

Приближающиеся голоса заставили меня оторваться от взлома и замереть у самой двери.

— Живей давай. — Женщина, даже скорее девушка лет двадцати пяти — тридцати.