Монстр

— Светлый орден! Угроза существования! Неофициальная церковь!— Мелькали воспоминания. Почему же тогда я чувствую себя последней сектанткой, приносящей человеческие жизни кому-то в угоду?! Болтовня Артура, призванная успокоить, только выводила меня из себя. Одна из его глупых шуточек прозвучала как насмешка над моими страхами, и я сорвалась — выместила на нем все. А ведь это я затащила его сюда, всеми силами отбрыкивающегося и отговаривающего меня от этого шага.

Сон все не шел. Ворочаясь на кровати, пытаюсь погасить картины, одну за другой поднимающиеся из глубин памяти. Боже, дай мне возможность забыть, прошу. Его непонимающее выражение лица, сменяется сначала болью, затем перетекает в ужас. В ушах застыл нечеловеческий крик боли и проклятий. Дым, стоящий столбом, начинает обволакивать со всех сторон, отделяя меня от остальных плотной пеленой. Запах паленого мяса лезет в нос, не давая дышать. Жуткий хрип и стоны, стоны, стоны… Вдруг, прямо передо мной зажигается два глаза! Они пылают огнем ненависти и жаждут расправы. В дыме становятся видны очертания тянущихся к моему горлу рук.

— Неет!— Подскакиваю на кровати, в своей комнате, но вместо крика раздается едва слышный сип. Ручеек холодного пота скатывается по спине — это не сон! Прямо надо мной клубиться густая туча пепла, безмолвно наблюдающая за моей беспомощностью. Нутро разъедает болью! Рот бесполезно открывается, не в силах выдавить ни звука. Попытка сбежать не удалась: мощный толчок опрокидывает назад. Пепел обхватывает, не давая подняться. Поднятые для защиты руки проходят насквозь. Удушье становится все сильней. Дергаюсь как бешеная в пустых попытках стряхнуть с себя этот ужас, но оно слишком сильно. Я умру? Силы утекают как вода сквозь пальцы, мне не пошевелить и пальцем. По щекам потекли слезы. Не надо! Мне еще рано туда! В последний момент вспыхивают полыхающие пламенем глаза — все темнеет, … по телу прокатывается волна тепла.

— Про…

Конвульсивно дернувшись в последний раз, она затихла навсегда. Хорошо, что матрас толстый смягчил удары бьющегося в агонии тела: нужно остаться незамеченным как можно дольше.

Чужая жизнь пополняет мой резерв. Другая, она совершенно другая. Жизни мертвецов являются сгустками, довольно мощными конечно, но именно сгустками. Здесь же настоящее ядрышко: маленькое, подвижное, живое и с вкусной сердцевиной.

Присмотревшись к телу, заметил интересную особенность — моя сила слишком сильно влияет на живых. Очень сильно это проявляется в момент прямого контакта: плоть высыхает и растворяется, а кость крошится. Труп, лежащий на кровати, уже ничем не напоминает красивую, молодую девушку. Маска смерти и сила исказили лицо до неузнаваемости, рыхлый пергамент кожи так и норовит расползтись от малейшего касания. Мой первый подарок!

Стоявшие на столике часы мигнули, цифры сменились, показывая шесть сорок три. Надолго же я отъехал, пора и честь знать. Мое внимание привлекло целенаправленное движение в эту сторону. Вух… всего лишь, какой-то полуночник спешит в туалет, шлепая босыми ногами по паркету. Только я хотел пойти следом, как встал еще один. Вы там в очередь, что ли выстраиваться будете?! На втором этаже проснулась парочка и начала заниматься утренними упражнениями. Твари неугомонные, именно в их окне свет погас последним…

Часам к восьми поднялись абсолютно все. Разной степени помятости мужики даже умыться не могли, обе ванные комнаты заняли женщины, разогнав троицу неудачников. Ранние пташки заканчивали пить кофе на кухне, когда я краем уха услышал интересный разговор:

— Что-то Иринка не встает, кто это ее вчера так утомил?— Произнес высокий блондин с рельефным торсом и татуировкой, идущей через всю грудь и спину.

— Точно не Турик. Слышал, как ему вчера перепало?— Его собеседником был широкоплечий, коренастый мужик, с коротко стриженными темными волосами. С толстыми, мускулистыми руками сплошь покрытыми шрамами. Несколько подобных украшений выглядывало из-под черной майки.

— Потому и не досталось, — усмехнулся второй, — его болтовня даже меня утомила. Согласись это достижение при моей-то работе.

— Ага, стриптизер-обольститесь. — Толчок в плечо. — Не давал спать полночи ни мне, ни Анне.

Герой-любовник значит. Ты и будешь следующим, если не появится более удобный случай. Не то, что бы я имел зуб на подобный тип людей, нет. Просто ты меня убивал!

— Она была довольна. А сам че Таньку не уломал?

— Ага, как же, она по Владу сохнет. Это ему стоит только пальцем поманить. — Вздохнул второй.

— Сгони свое зверовато-дебильное выражение с лица, убери недельную щетину и будешь солиднее Влада смотреться.

— Пара советов матерого ловеласа?

— Мордовороту с кирпичом вместо головы.

— Ну ты … Че!? Щя я как дам те в рыло. — Набычился бугай.

— Станиславский сказал … Верю!— Уворачиваясь от кулаков, смеялся блондин. — Хорош идиотом прикидываться, у тебя слишком хорошо получается. — Закрываясь в освободившейся ванне, проорал ловелас. — Хоть раз умного попробуй изобразить!

— Стой скотина! Сейчас моя очередь!