Moon

2. Затмение

Марк крепко сжал её руку, не позволяя Лаванде последовать за Джейни.

— Лаванда, успокойся, — тихо произнёс он, — чего ты так разозлилась?

Лаванда резко повернулась; её губы были плотно сжаты, ноздри раздувались от негодования. Он узнал признаки надвигающейся бури. Несмотря на неизбежность неприятной сцены, Марк почувствовал, как душу переполняет надежда. Он отпустил руку Лаванды и приготовился к прорыву плотины.

— Почему я разозлилась? А ты не знаешь? Иногда ты бываешь таким дураком, Марк, резким, высокомерным и грубым дураком.

Её слова были для Марка безобидной рябью на воде. Марк Мун никогда не терял самообладания — в Шотландском Офисе Магического Правопорядка это было всем известно. Он гордился своей способностью быть выше любого оскорбления, сохранять невозмутимость и спокойствие. За пять месяцев общения с Лавандой Марк слышал от неё немало колкостей и научился игнорировать колючки.

— Я? Грубый? — мягко спросил он. — Я всего лишь разговаривал с девушкой, которую не видел со школы, а ты налетела и затеяла ссору.

— Она тебя клеила! — возмущённо выпалила Лаванда.

— Возможно, ну и что с того? — резонно заметил Марк. Язвительные замечания Джейни Скотт рассердили его, и всё же он понимал, что в них была большая доля правды. Ему давно нужно было выяснить отношения с Лавандой, и Джейни дала для этого удачный повод.

— А тебя никто никогда не клеит, Лаванда? Это происходит даже у меня на глазах. Помнишь, что ты сказала, когда я впервые пригласил тебя на свидание? «Сейчас мне не нужен бой-френд, у меня слишком много негативного опыта. И вообще, ты мне не нравишься! Но мы можем время от времени гулять вместе». Так ты сказала, слово в слово.

Лаванда открыла рот, чтобы возразить, но Марк её перебил.

— Это было примерно полгода назад, Лаванда, а сейчас у нас сложился целый ритуал, — он заглянул в её фиалковые глаза и попытался объяснить: — Ты знаешь, что мне приятна твоя компания. Думаю, что тебе моя компания тоже нравится. Но кто я тебе? Похоже, Джейни права — я всего лишь перевалочный пункт. Сначала мы встречались с тобой раз в неделю, потом два раза — по средам здесь, в Эдинбурге, по субботам в Лондоне. Сейчас мы встречаемся через день и проводим вместе все выходные. Я водил тебя на бал в свой шотландский офис, ты водила меня на бал в Министерство. Я отклонил приглашение на Хогманай в своём офисе — вместо этого мы с тобой пошли на новогоднюю вечеринку к Поттерам. Ты англичанка, ты не представляешь, что значит пропустить Новогодний праздник в Эдинбурге, — продолжил он. — Когда я тебя пригласил на свидание, ты сказала, что мы будем просто друзьями, что ты не готова к отношениям, потому что они быстро рушатся. Наши псевдоотношения длятся больше пяти месяцев — кажется, это твой рекорд, — Марк не хотел, чтобы его слова звучали грубо, но нахлынувшие эмоции нарушили равновесие, и он не сдержался: — О, я забыл, что никаких отношений нет! По крайней мере, для тебя.

В его голосе послышалось раздражение.

— Я вижу тебя чаще, чем кого-либо другого — если не считать коллег по работе. Я всегда считал, что у нас есть отношения, несмотря на то, что их физическое проявление сводится к поцелую в щёчку на прощанье. Может быть, эти отношения исчерпали себя; может быть, нам пора двигаться дальше, — он вздохнул, чтобы перевести дух. Впервые с тех пор, как он познакомился с Лавандой, она не отпускала едких комментариев, а изумлённо смотрела на него. Марк понял, что настал подходящий момент.

— Я хочу или меньшего или большего, — отважно продолжил он. Несправедливые нападки Лаванды на его школьную знакомую придали ему смелости. — И чтобы это осознать, мне понадобилась глупая толстушка по имени Джейни Скотт. Если я тебе не нравлюсь, Лаванда, и у нас нет отношений, то не злись, когда я разговариваю с другими женщинами. Ты сама сказала: «Мы можем встречаться с другими, если захотим». Возможно, я этого захотел.

Марк заметил, что люди, бегущие по своим делам сквозь этот холодный мартовский вечер, стали замедлять шаги в надежде ухватить кусочек развернувшейся перед ними драмы. Марк допускал вероятность того, что среди прохожих найдется добрый малый, желающий испытать судьбу с красоткой, который подойдет и спросит у Лаванды, не пристаёт ли к ней «этот парень». Это произошло во время их последнего спора — к большому веселью Лаванды.

Но сейчас она молчала в замешательстве. Марк надеялся, что сумел до неё достучаться. Обычно он мало говорил, но много слушал. Эта речь была, вероятно, самой длинной из его речей, обращённых к Лаванде.

Надежда не покидала Марка: он болтал с другой женщиной, причём гораздо менее привлекательной, чем Лаванда, а она приревновала его. Возможно, он ей не безразличен. Марк хотел открыть Лаванде свои чувства, но боялся, что она лишь посмеётся над ним.