Морок

Я бужу спящую женушку — и слава тебе, Господи, что мы оба с усталости легли в верхней одежде. Я ее бужу, подставляю под ножки ботинки.

Вот где сильный разум так разум! Она сходу очнулась и говорит:

— Если разбудил, значит, причина серьезная. Говори коротко и ясно — что происходит?

Я говорю:

— Мой дедушка тебе понравился?

— Ты в плане выйти за него замуж, или как хозяин?

— Он умер два года назад!

Пауза. Она замолчала.

Я говорю:

— Бегом уходим!

Она в секунду вспорхнула, впрыгнула в ботиночки, курточку и шапку. Я уже был готов, и мы, взяв нашу сумку с вещами, вышли из комнаты.

В хате была тишина.

Мы уже были в двери кухни, как тут дедушка встал со своей постели — и это было слышно — и тут же включил свет.

Только включился свет, так оказалось, что мой дедушка находится не возле выключателя с дальней стороны комнаты, а возле нас. Вплотную.

С какой-то ухмылкой, которую я у него никогда не видел, он говорит:

— Пока не попьете молока коровы — никуда не пойдете!

И подает кружку молока.

И это после моего видения, да еще учитывая тот факт, что дедушка никогда не пил молока! Ни сыр не ел, ни творог. Сметану считал только приправой — не более. А тут аж целую кружку несет!

Я шепчу жене:

— Выходим, быстро!

Но мне ей не нужно было это говорить, потому что она уже успела открыть замки, и мы просто вывалились из кухни в предбанник.

Открыть веранду было делом техники, и мы вышли. Дедушка же стоял позади нас и дышал в затылок.

Я взял снега и швырнул в то, что было моим дедом, с криком:

— Даже не смей выходить!

И мы побежали к калитке.

Когда выбежали на улицу, то быстренько постучались к соседям и вызвали от них такси. То, что нам долго не открывали, то, что мы долго пытались обьяснить, кто мы такие — долго описывать.

Такси приехало через час. Мы погрузились, поблагодарили за гостеприимство соседей и поехали.

Поехали на вокзал — там отремонтировали помещение, внутри тепло, да и электрички ходят регулярно. Засыпали на заднем сидении, прислонившись головами друг к другу.

Последнее, что я помню перед сном, были слова засыпающей жены:

— А разве нас бы выпустили так легко, если ловушка такая сложная?

Я угукнул и заснул. Хотя вопрос был логичный и вполне здравый, но спать хотелось — невозможно как! И я заснул.

Проснулся от пикания наручных часов. Четыре часа ночи как оказалось.

Я сплю на кровати дедушки в зале, сзади меня калачиком спит жена.

Ночь. Темно.

Ну, сон идет, и я засыпаю опять.

И тут как шомполом в мозг вопрос: «А почему мы на кровати моего дедушки? Он же не любил, когда его постель трогают, да и мертвецом лежал тут… Да и самой постели года два как нет — родители пустили ее на дрова…».

Стоп!

Я нахожусь на даче? В тепле? Не в такси!

В постели дедушки? Жена сзади? Сзади! Спит…

Что происходит!

Я только-только видел своего дедушку, который умер. Я лично три горсти земли кинул ему на крышку гроба, да и дачу мои родители видоизменили до неузнаваемости! А тут он — живой, кушает и действует! Что за морок?

Я встал с дивана.

Тут же с кухни распахнулась дверь, и в свете лампы появился мой дедушка.

Дедушка, от которого я никогда в жизни не видел ничего, кроме доброты и юмора, дедушка, который никогда не желал мне зла, дедушка, который хворал так, что ходить особо не мог, кинулся на меня с такой прытью — как, блин, спринтер! И от него просто несло злобой и ненавистью. Он, увернувшись, схватил меня сзади за руки и сжал с такой силой, что я даже крик боли зажал в зубах.

Я не знаю, что происходило в тот момент, но у меня есть маленький пунктик: если мне делают больно, то я отвечаю адекватно.

Тут не пойми кто, но явно не мой дедушка, скрутил меня сзади за руки. Очень больно скрутил!

Я не стал ждать, когда слезы хлынут из глаз и я замолю о пощаде, а просто лягнул обидчика ногой. А он как сталь! Что об стену ударил.

Тогда я слегка нагнулся вперед, и резко прыгнул на спину. Обидчик отпустил захват, но у меня вывернулось плечо.

Я в состоянии «А? Что? Где и как?» поднимаюсь и пинаю ногой соперника, пока тот не успел оклематься.

Опрометью несусь к жене, бужу. Спит в куртке и сапогах, но в себя пришла быстро.

Я опять говорю:

— Быстро, уходим!

Она подскакивает, смотрит на освещенную с кухни комнату — рассвет за окном. И говорит лежащему на полу дедушке:

— А разве ты не должен быть в гробу?

И тут же мой дедушка исчез с пола и встал в проеме дверей.

Моя жена продолжает:

— На кладбище лежать разве не надо?

То, что выглядело моим дедушкой, сразу переместилось с проема двери к крыльцу.

Я понял принцип, как выйти из пут морока: пугать сам морок и не дать быть запуганным. Посему я грубо сказал дедушке:

— Сам корову подоишь!

И тут я почувствовал, что попал в цель. Моя жена находится каким-то теплым комком уюта и поддержки рядышком, в этом холоде — и наши мысли совпадают!

Через долю секунду мы открываем глаза и осознаем, что я захлопываю дверцу такси.

Мы стоим с любимой в состоянии шока, не понимая: что это было?

Перед нами только что отъехала машина, обдав выхлопом.