Снежинки медленно падали с ветвей разлапистых сосен, искрясь на свету полуденного солнца и добавляя высоту лесным сугробам. Стоит только на пару шагов ступить от накатанной санями дороги, как тотчас окажешься по колено, а то и по пояс в снегу. Мороз к середине дня стоял такой, что потрескивали ветви на деревьях.
12 мин, 12 сек 3008
К постоялому двору они добрались уже затемно, да и недолог был зимний день. Ветер стал еще сильнее, пошел крупный снег, постепенно превращаясь в сильную метель, в которой ни зги не видно в нескольких шагах. В ворота они въехали облепленные снегом, больше похожие на снеговиков, что катают деревенские ребятишки, чем на людей.
Навстречу им выбежала Пелагея, хозяйка постоялого двора, приветливая женщина примерно одного возраста с Петром и затараторила.
— Да мы уж думали, что вы сгинули в лесу. Нехорошо там сейчас. Кирилл Мефодьич, полицмейстер наш, уже и в город съездил и вернулся, вас все ждет. А вас все нет и нет. Заходите скорее, отогревайтесь. У меня и водка хорошая есть, сейчас вмиг вас отогрею.
Глядя на ее пышные формы, Фёдор подумал, что она и впрямь может их обоих за раз обогреть, причем, даже без водки. Однако как только они вошли в гостиный дом, такие мысли моментально перебил запах горячего, наваристого борща, жареного мяса и еще каких-то специй, умопомрачительно дразнящих вкусовое воображение.
Постоялый двор был небольшим. Деревянный гостиный дом в два этажа на семь комнат для приезжих, пристроенная кухня, одновременно выполняющая роль трактира для путешественников и откуда можно сразу попасть в комнаты по добротно сделанной лестнице с резными перилами, стойло для лошадей, да пара подсобок с дровами и всякой утварью. Высокий бревенчатый забор надежно огораживал постоялый двор от посторонних и смутного люда, которого много появилось после войны с французами в прошлом году. Разбитые басурмане тогда едва ноги унесли, кому повезло, конечно. Однако люди поговаривали, что на местах кровопролитных сражений осталось множество неупокоенных. Поди знай, сколько их валяется и по лесам, застигнутых дубиной народного гнева. Оттого, говорят, помимо разбойников и нечисть всякая шляется около опустевших городков и деревень. Впрочем, люди многое болтают, особенно как хлебнут первача у Пелагеи, тогда и друг в друге беса видят.
После сытного горячего ужина и пары чарок крепчайшего самогона Федор разомлел и почти задремал, развалившись на удобной скамье. Полицмейстер, проглотив немалое количество хмельного напитка сыпал бесконечными местными байками, а Петр задумчиво слушал его, подперев кулаком голову. Огоньки горящих свечей и жар от большой печи и на него действовали убаюкивающее. Других постояльцев не было, съехали даже гостившие пьяницы-немцы, напуганные слухами о происшествии в лесу.
— А еще, тятя мой слыхал от повитухи, что та на Ивана Купалу утопленниц видела, вот те крест! — продолжал очередную байку Кирилл Мефодьич, лихо подкручивая правый ус, и подмигивая присевшей подле гостей Пелагее.
— Утопленницы, это конечно интересно, — прервал его излияния Пётр, — Только вот у нас людей льдом как свиней на вертеле проткнуло. Пелагея, а почему ты сказала нехорошо в лесу «сейчас»?
Хозяйка отодвинулась на лавке от Петра и замешкалась. Она даже открыла рот, собираясь что-то сказать, но взглянула на полицмейстера и молча принялась подолом вытирать край столешницы.
— Кирилл Мефодьич, будьте мне другом, доведите Федора до его комнаты, а то он совсем разомлел, — попросил Петр полицмейстера. Тот взметнул брови, слыханное ли дело, чтоб полицмейстер прислугу на себе таскал. Однако отказывать Петру не стал. В бумаге, писанной губернским начальством и скрепленной сургучной печатью, было велено оказывать Петру всяческое содействие. Полицмейстер с трудом помог подняться полусонному Федору и, кряхтя и пошатываясь, потащил его вверх по лестнице.
— Рассказывай, — приказал хозяйке Петр, когда они остались вдвоем. Та кокетливо заглянула ему в глаза, присела поближе, прижавшись теплым боком к гостю. Но Пётр глядел на нее холодно и ожидающе. Девушка ему была симпатична, однако дело прежде всего. Пелагея вздохнула и плеснула себе полчарки самогона.
— Кирилл Мефодьич не сказал вам, что у нас такое каждые пять лет происходит. Не возвращаются мужики из лесу в эти дни. Едут за дровами, а потом их замерзшими находят, а бывает и навсегда пропадают. Да кто мужиков этих считает, кабы купца не убило, так и власти бы так не суетились. За купца, полицмейстеру хочешь, не хочешь, а ответ держать придется. Всем страшно. Самой мне не по себе, — голос Пелагеи задрожал, она залпом выпила остатки первача, утерев выступившую слезу.
— Чем убило? — спросил Пётр, пропустив мимо ушей часть о переживаниях Пелагеи, — Что старики об этом говорят?
— Повитуха говорила, что ледяные люди тут издавна в старом лесу живут. В земле от тепла хоронятся, а в ярый мороз и в високосный год бродят по лесу. И горе тому, кто им встретится.
— И много их, таких гуляет? — схватил ее за руку молодой человек.
— Да бес их знает, кто их считал! — Пелагея попыталась выдернуть руку и улизнуть из кухни. Ей хотелось закончить неприятный разговор, но Пётр держал цепко.
— Говори, ты же все тут знаешь, от людей проезжих и местных все слышишь!
Навстречу им выбежала Пелагея, хозяйка постоялого двора, приветливая женщина примерно одного возраста с Петром и затараторила.
— Да мы уж думали, что вы сгинули в лесу. Нехорошо там сейчас. Кирилл Мефодьич, полицмейстер наш, уже и в город съездил и вернулся, вас все ждет. А вас все нет и нет. Заходите скорее, отогревайтесь. У меня и водка хорошая есть, сейчас вмиг вас отогрею.
Глядя на ее пышные формы, Фёдор подумал, что она и впрямь может их обоих за раз обогреть, причем, даже без водки. Однако как только они вошли в гостиный дом, такие мысли моментально перебил запах горячего, наваристого борща, жареного мяса и еще каких-то специй, умопомрачительно дразнящих вкусовое воображение.
Постоялый двор был небольшим. Деревянный гостиный дом в два этажа на семь комнат для приезжих, пристроенная кухня, одновременно выполняющая роль трактира для путешественников и откуда можно сразу попасть в комнаты по добротно сделанной лестнице с резными перилами, стойло для лошадей, да пара подсобок с дровами и всякой утварью. Высокий бревенчатый забор надежно огораживал постоялый двор от посторонних и смутного люда, которого много появилось после войны с французами в прошлом году. Разбитые басурмане тогда едва ноги унесли, кому повезло, конечно. Однако люди поговаривали, что на местах кровопролитных сражений осталось множество неупокоенных. Поди знай, сколько их валяется и по лесам, застигнутых дубиной народного гнева. Оттого, говорят, помимо разбойников и нечисть всякая шляется около опустевших городков и деревень. Впрочем, люди многое болтают, особенно как хлебнут первача у Пелагеи, тогда и друг в друге беса видят.
После сытного горячего ужина и пары чарок крепчайшего самогона Федор разомлел и почти задремал, развалившись на удобной скамье. Полицмейстер, проглотив немалое количество хмельного напитка сыпал бесконечными местными байками, а Петр задумчиво слушал его, подперев кулаком голову. Огоньки горящих свечей и жар от большой печи и на него действовали убаюкивающее. Других постояльцев не было, съехали даже гостившие пьяницы-немцы, напуганные слухами о происшествии в лесу.
— А еще, тятя мой слыхал от повитухи, что та на Ивана Купалу утопленниц видела, вот те крест! — продолжал очередную байку Кирилл Мефодьич, лихо подкручивая правый ус, и подмигивая присевшей подле гостей Пелагее.
— Утопленницы, это конечно интересно, — прервал его излияния Пётр, — Только вот у нас людей льдом как свиней на вертеле проткнуло. Пелагея, а почему ты сказала нехорошо в лесу «сейчас»?
Хозяйка отодвинулась на лавке от Петра и замешкалась. Она даже открыла рот, собираясь что-то сказать, но взглянула на полицмейстера и молча принялась подолом вытирать край столешницы.
— Кирилл Мефодьич, будьте мне другом, доведите Федора до его комнаты, а то он совсем разомлел, — попросил Петр полицмейстера. Тот взметнул брови, слыханное ли дело, чтоб полицмейстер прислугу на себе таскал. Однако отказывать Петру не стал. В бумаге, писанной губернским начальством и скрепленной сургучной печатью, было велено оказывать Петру всяческое содействие. Полицмейстер с трудом помог подняться полусонному Федору и, кряхтя и пошатываясь, потащил его вверх по лестнице.
— Рассказывай, — приказал хозяйке Петр, когда они остались вдвоем. Та кокетливо заглянула ему в глаза, присела поближе, прижавшись теплым боком к гостю. Но Пётр глядел на нее холодно и ожидающе. Девушка ему была симпатична, однако дело прежде всего. Пелагея вздохнула и плеснула себе полчарки самогона.
— Кирилл Мефодьич не сказал вам, что у нас такое каждые пять лет происходит. Не возвращаются мужики из лесу в эти дни. Едут за дровами, а потом их замерзшими находят, а бывает и навсегда пропадают. Да кто мужиков этих считает, кабы купца не убило, так и власти бы так не суетились. За купца, полицмейстеру хочешь, не хочешь, а ответ держать придется. Всем страшно. Самой мне не по себе, — голос Пелагеи задрожал, она залпом выпила остатки первача, утерев выступившую слезу.
— Чем убило? — спросил Пётр, пропустив мимо ушей часть о переживаниях Пелагеи, — Что старики об этом говорят?
— Повитуха говорила, что ледяные люди тут издавна в старом лесу живут. В земле от тепла хоронятся, а в ярый мороз и в високосный год бродят по лесу. И горе тому, кто им встретится.
— И много их, таких гуляет? — схватил ее за руку молодой человек.
— Да бес их знает, кто их считал! — Пелагея попыталась выдернуть руку и улизнуть из кухни. Ей хотелось закончить неприятный разговор, но Пётр держал цепко.
— Говори, ты же все тут знаешь, от людей проезжих и местных все слышишь!
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 4
