Мотылёк

Он слез с обеденного стола, столь же чужеродного в бальном зале, как и сам Северус, и принялся подбирать одежду, не сразу сообразив, что так и не вспомнил о палочке. Отчего-то вместо радости от обещания Тёмного Лорда он испытывал лишь глухую тоску. Впервые у него появились сомнения в правильности выбранного пути, и хотя их было не просто сформулировать, он почувствовал, что настоящий Орден сильно отличается от того, что думает о нём Северус. Словно растаявшая иллюзия Лорда забрала с собой что-то очень важное.

Северус медленно оделся и долго стоял в зале, безвольно опустив руки. Наверное, ему надо было возвращаться в замок, но стоило представить шумную толпу студентов, как начинало мутить. Никого не хотелось видеть, и точно не хотелось разговаривать.

— Привет.

Люциус всегда появлялся бесшумно и там, где его меньше всего ждали. Хотя… это ведь его дом, а значит, придётся терпеть. Северус дёрнул плечом и скривился, изображая улыбку. Этого должно было хватить, чтобы выглядеть вежливым.

— Будешь?

Он что, всегда с собой носит шоколад?

— Нет!

— Что случилось?

— Всё хорошо. Разве не заметно?!

Люциус покачал головой.

— Лорд назначил на сегодня собрание Ордена и так и не появился. Впервые. И я точно знаю, что он был здесь. С тобой. Что вы делали?

— А тебе не кажется, что о таком не спрашивают?!

— Даже так? — Люциус выглядел обиженным. — Только зря ты разыгрываешь роль героя-любовника…

— Почему?

— Выглядит неубедительно.

Почему-то сомнения Люциуса и стали той последней каплей, после которой Северус сорвался.

— Ах, неубедительно? Неубедительно?!

Он с силой схватил Люциуса за плечи и заткнул его злым поцелуем. Неубедительно ему… а так? Северусу никогда прежде не приходилось целоваться, поэтому он не сразу понял, что Люциус не просто отвечает, а, перехватив инициативу, уже вылизывает его зубы и ласкает язык.

— Люци, ты чего?

Голос Северуса сорвался, когда он взглянул в шалые глаза приятеля. Никто и никогда не смотрел на него с таким откровенным желанием… никто и никогда… да гори оно всё! Терять-то уже всё равно нечего…

Северус мог считать себя законченным извращенцем, потому что воспоминания о поцелуе Люциуса возбуждали его гораздо больше самых разнузданных фантазий. Или дело было в том, что Лорд ткнул его носом в их никчёмность, показав отвратительную изнанку? Оказалось, что Северуса вовсе не прельщало воплощение того, что временами заставляло задыхаться, а руку двигаться чаще, вплоть до финальных судорожных рывков. А Люциус не позволил себе ничего лишнего, потому что когда он попытался залезть под мантию, Северус оцепенел, и тот отступил. Зато теперь, в ночной тишине, можно было вспоминать и сумасшедшее желание во взгляде, и сбившееся дыханье, и дрожь в пальцах… всё это, конечно, не могло быть любовью, но было так на неё похоже!

Экзамены Северус сдал отлично и пожалел, что выбрал мало предметов. Ещё каких-то два «превосходно», и у него был бы шанс стать лучшим студентом десятилетия, а так пришлось удовлетвориться званием лучшего выпускника этого года. Но, по сути, это не имело большого значения, потому что впереди была целая жизнь, от которой Северус собирался получить всё. Он мечтал стать Мастером Зелий и занять подобающее этому званию место в Ордене. Он хотел заниматься исследованиями и изобретать заклинания. Всё это он бы точно смог с возможностями, которые пообещал Тёмный Лорд. Северус много думал над словами Повелителя и решил, что тот вовсе не имел в виду, будто за помощь придётся расплачиваться своим телом… в конце концов, Лорд даже не выказал никакого особенного интереса к телу Северуса. В отличие от Люциуса… по сравнению с Лордом Люциус был скромен и даже робок, но Северус сполна ощутил страсть, прячущуюся за каждым касанием. Такую, на которую у него раньше даже не хватало воображения…

Северус мечтательно потянулся, закрывая глаза. Родительский дом казался тесной клеткой, из которой он давно вырос и рвался на волю. В Орден стоило вступить только для того, чтобы съехать отсюда и никогда не возвращаться. Повелитель пообещал, что после принятия Метки отправит Северуса получать Мастерство. Ради такого можно было потерпеть и статус подмастерья, и жизнь в тесной каморке аптеки Ноктюрн аллеи… зато потом… Северусу рисовались чудесные картины его выступлений на конгрессах, и воображаемые патенты изобретений в грубоватых коричневых кожаных корочках, сложенные на полке книжного шкафа в личном кабинете — всё это будет, и совсем скоро, и тогда можно будет ещё раз подойти к Люциусу и повторить поцелуй…