Фандом: Гарри Поттер. Не читайте на ночь северитусы — приснятся кошмары. Вот и мне приснился… А утром я его записала. Итак, однажды за завтраком герой получает письмо. Это сенсационное признание его покойной мамы о том, кто его настоящий отец…
38 мин, 49 сек 16353
— Вы слышали о магловской науке генетике? Генетика утверждает, что такие исключения в роду возможны. Разовое исключение, которое не влияет на общий генотип рода. Оно не повлияет на ген парселтанга как таковой, который в данном поколении просто не проявил себя. Он присутствует в генной структуре, но не активен. Однако, любое исследование подтвердит его наличие, но в данном случае я не могу пользоваться геном парселтанга, хотя являюсь его носителем. Уже в следующем поколении ген должен активироваться, и всё вернется на свои места.
— Замечательное объяснение, Северус, потому что я ничего не понял, — насмешливо сказал Лорд.
Снейп поклонился.
— Кроме одного: твои дети должны говорить на парселтанге, как приличествует потомкам великого Салазара. Так ты утверждаешь?
— Так утверждает наука, милорд.
— Я спрашиваю не у науки, а у тебя! И если с моим сыном произошел досадный провал, то хоть внуки должны говорить на парселтанге! — рявкнул Лорд.
— Должны, милорд. Хотя Вы придаете этому умению чрезмерное значение, Вам не стоит так волноваться…
— Я совершенно спокоен! Я создал великую империю… Я трудился и воевал всю жизнь, в ожидании достойного наследника… Я готов положить к его ногам весь мир! И что мне приходится терпеть? Как я передам дело своей жизни наследнику, не знающему парселтанга?
Снейп пожал плечами.
— Не знаю, милорд.
— Зато я знаю! Со следующей недели будешь брать у меня уроки парселтанга. Это первое. Второе: ты когда-нибудь женишься и дашь мне нормального наследника!
Снейп подумал, что если бы знать заранее, что проклятие на должности ЗОТИ заставит его жениться, то лучше бы он продолжал варить зелья.
Профессор задумался, как избежать грандиозной брачной авантюры Темного лорда.
Может, заявить о своей нетрадиционной ориентации? И что у него сейчас бурный роман… например, с Люпиным.
Снейп мстительно вообразил, как оборотня хватит удар при таком известии. И Поттера вместе с ним. А для полного счастья, еще туда же и Дамблдора.
Но тут он вспомнил, как Дамблдор стоял на пороге Большого зала Хогвартса и махал ему вслед покалеченной рукой… Дамблдору до конца этого года не дожить, и никаких ударов ему не нужно.
Увы. А главное, что благородных родителей в беспощадной жажде наследника никогда не останавливала такая мелочь, как ориентация (словно читая его мысли, Рудольфус Лестренж грустно кивнул). Женить, нельзя помиловать.
Во-вторых, Лорд в его голубизну просто не поверит. Он прекрасно помнит скандал с «грязнокровкой Эванс».
Капкан.
— Разумеется, я женюсь и дам Вам наследника, милорд, — сказал Снейп, вспоминая все зелья, от которых рождаются только девочки.
— И чтобы он говорил на парселтанге! — неумолимо закончил Волдеморт.
Профессор Снейп думал, что он никогда не женится.
Профессор Снейп думал, что он никогда не полюбит после Лили.
Он дважды ошибался!
Профессор Снейп считал себя нелюдимым, странным, одиноким человеком, обреченным на вечное уединение. Он не знал простой истины: в любом обществе обязательно найдется второй такой же нелюдимый, странный, одинокий человек, чтобы составить с первым идеальную пару.
И сейчас профессор Снейп и мисс Луна Лавгуд сходились на том, что они, кажется, созданы друг для друга.
Они сделали это открытие совершенно случайно. Потому что не могли больше проходить мимо множества сходств и совпадений.
У мисс Лавгуд не было друзей, и у профессора Снейпа их не было.
Мисс Лавгуд видела фестралов, и профессор Снейп их видел.
Мисс Лавгуд любила уединенные места, и профессор Снейп их любил. Когда они в нынешнем году столкнулись в указанных местах в двадцатый раз, они пришли к выводу, что кажется, любят одни и те же уединенные места.
Профессор Снейп любил оригинальные суждения и эксперименты, а мисс Лавгуд вела себя оригинально и устраивала эксперименты на каждом его уроке.
Кроме того, мисс Лавгуд была единственным человеком в Хогвартсе, которого Снейпу так и не удалось разозлить. Шесть лет придирок, подколок, язвительных замечаний, несправедливо снятых баллов — набор, от которого все остальные уже лезли на стенку — прошли впустую. Мисс Лавгуд воспринимала обидные замечания Снейпа с ангельской улыбкой и продолжала вести себя с ним так, словно он был самым любезным и приятным человеком на свете.
Однажды мисс Лавгуд добила несчастного профессора признанием, что он ее самый любимый учитель и она обожает ходить на его уроки, потому что на остальных занятиях не бывает так забавно.
Профессор грозно указал мисс Лавгуд, что Темная магия — не повод для шуток, но Луна безмятежно ответила, что читала в папином журнале потрясающую статью про Черную магию. Ее автор доказывал, что Черная магия — одно название, а на самом деле между черной и белой магией нет никакой разницы. По мнению Луны, Темную магию нечего бояться, и она ее никогда не боялась, а страсти вокруг этой области магической природы сильно преувеличены.
— Замечательное объяснение, Северус, потому что я ничего не понял, — насмешливо сказал Лорд.
Снейп поклонился.
— Кроме одного: твои дети должны говорить на парселтанге, как приличествует потомкам великого Салазара. Так ты утверждаешь?
— Так утверждает наука, милорд.
— Я спрашиваю не у науки, а у тебя! И если с моим сыном произошел досадный провал, то хоть внуки должны говорить на парселтанге! — рявкнул Лорд.
— Должны, милорд. Хотя Вы придаете этому умению чрезмерное значение, Вам не стоит так волноваться…
— Я совершенно спокоен! Я создал великую империю… Я трудился и воевал всю жизнь, в ожидании достойного наследника… Я готов положить к его ногам весь мир! И что мне приходится терпеть? Как я передам дело своей жизни наследнику, не знающему парселтанга?
Снейп пожал плечами.
— Не знаю, милорд.
— Зато я знаю! Со следующей недели будешь брать у меня уроки парселтанга. Это первое. Второе: ты когда-нибудь женишься и дашь мне нормального наследника!
Снейп подумал, что если бы знать заранее, что проклятие на должности ЗОТИ заставит его жениться, то лучше бы он продолжал варить зелья.
Профессор задумался, как избежать грандиозной брачной авантюры Темного лорда.
Может, заявить о своей нетрадиционной ориентации? И что у него сейчас бурный роман… например, с Люпиным.
Снейп мстительно вообразил, как оборотня хватит удар при таком известии. И Поттера вместе с ним. А для полного счастья, еще туда же и Дамблдора.
Но тут он вспомнил, как Дамблдор стоял на пороге Большого зала Хогвартса и махал ему вслед покалеченной рукой… Дамблдору до конца этого года не дожить, и никаких ударов ему не нужно.
Увы. А главное, что благородных родителей в беспощадной жажде наследника никогда не останавливала такая мелочь, как ориентация (словно читая его мысли, Рудольфус Лестренж грустно кивнул). Женить, нельзя помиловать.
Во-вторых, Лорд в его голубизну просто не поверит. Он прекрасно помнит скандал с «грязнокровкой Эванс».
Капкан.
— Разумеется, я женюсь и дам Вам наследника, милорд, — сказал Снейп, вспоминая все зелья, от которых рождаются только девочки.
— И чтобы он говорил на парселтанге! — неумолимо закончил Волдеморт.
О настоящей любви
«За мной, читатель! Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви?»Профессор Снейп думал, что он никогда не женится.
Профессор Снейп думал, что он никогда не полюбит после Лили.
Он дважды ошибался!
Профессор Снейп считал себя нелюдимым, странным, одиноким человеком, обреченным на вечное уединение. Он не знал простой истины: в любом обществе обязательно найдется второй такой же нелюдимый, странный, одинокий человек, чтобы составить с первым идеальную пару.
И сейчас профессор Снейп и мисс Луна Лавгуд сходились на том, что они, кажется, созданы друг для друга.
Они сделали это открытие совершенно случайно. Потому что не могли больше проходить мимо множества сходств и совпадений.
У мисс Лавгуд не было друзей, и у профессора Снейпа их не было.
Мисс Лавгуд видела фестралов, и профессор Снейп их видел.
Мисс Лавгуд любила уединенные места, и профессор Снейп их любил. Когда они в нынешнем году столкнулись в указанных местах в двадцатый раз, они пришли к выводу, что кажется, любят одни и те же уединенные места.
Профессор Снейп любил оригинальные суждения и эксперименты, а мисс Лавгуд вела себя оригинально и устраивала эксперименты на каждом его уроке.
Кроме того, мисс Лавгуд была единственным человеком в Хогвартсе, которого Снейпу так и не удалось разозлить. Шесть лет придирок, подколок, язвительных замечаний, несправедливо снятых баллов — набор, от которого все остальные уже лезли на стенку — прошли впустую. Мисс Лавгуд воспринимала обидные замечания Снейпа с ангельской улыбкой и продолжала вести себя с ним так, словно он был самым любезным и приятным человеком на свете.
Однажды мисс Лавгуд добила несчастного профессора признанием, что он ее самый любимый учитель и она обожает ходить на его уроки, потому что на остальных занятиях не бывает так забавно.
Профессор грозно указал мисс Лавгуд, что Темная магия — не повод для шуток, но Луна безмятежно ответила, что читала в папином журнале потрясающую статью про Черную магию. Ее автор доказывал, что Черная магия — одно название, а на самом деле между черной и белой магией нет никакой разницы. По мнению Луны, Темную магию нечего бояться, и она ее никогда не боялась, а страсти вокруг этой области магической природы сильно преувеличены.
Страница 3 из 11
