Муза

Он пошёл к рабочему столу, сел за него, взял перо, бумагу — и вскоре она покрылась строчками первого за столь большой промежуток времени стихотворения. Оно не было похоже на те, что он писал до этого — в нём не было того земного, на что вдохновляла его Муза, но было то, что лежит по ту сторону всех восприятий. В последующие ночи он продолжил сочинительство. Отныне иномировые ландшафты восставали в его творениях, а немыслимые существа восхваляли своих Владык на незримых тропах Пустоты. Он снова стал популярен, и вскоре сравнялся, а где-то и затмил таких мастеров, как лорд Дансени, Блейк, Блэквуд, По и некоторых других. Он не только возродился — но переродился, и как поэт, и как человек.

Ведь поднятый на крылах звёздного ветра, он получил ответ на вопрос, почему Дева оставила его. И о том, как далее сложить свой путь, он теперь тоже имел ясное представление.

Небо милостиво, хотя и не стоит проверять эту милость, вызывая его гнев. Каждую ночь он сидел за своим рабочим столом, перо лихорадочно бегало по бумаге, оставляя за собой картины того, что неподвластно простым людям, как бы далеко они не транслировали своё сознание, и к помощи каких бы психотропных веществ не прибегали. А за его спиной, обхватив его плечи и щекоча затылок, в воздухе парил сгусток укутанной туманными испарениями протоплазмы, то и дело выпускавшей из себя щупальца, клешни, чёрные как ночь глазки — и десятки ртов, усеянных кинжальными клыками, непрестанно нашёптывающих новые и новые рифмы на неведомых языках.

Ибо иной Музы не может быть у того, чей удел — быть певцом Запредельных Сфер!