История эта приключилась со мной с полгода назад. Публикую только для того, чтобы узнать, было ли с кем-нибудь из вас нечто подобное? А посему большая просьба: пишите осмысленные комментарии! Про мои глюки, догадки про спиртное и галлюциногенные растения оставьте при себе.
Добавить в моё избранное
3 мин, 57 сек 15966
Обычный рабочий день. Сижу за своим столом, занимаюсь бумажной работой, которой накопилось просто прорва, так как завотделением ушел в свой долгожданный отпуск и отбыл туда, где плещет прибой и развратные красотки просто пачками складируются у его ног.) Сбылись мечты идиота (да простит меня завотделением), соответственно, вся его работа обрушилась на меня в дополнение к моим прямым обязанностям.
В тот день разгребать сии авгиевы конюшни помогала мне сестрёнка двоюродная, работаем мы вместе в одном отделении. В последнее время мы старались именно на неё свалить все наши бумажки.) Не потому, что мы лентяи и садисты, а потому, что Викуся моя была в положении, беременность первая и поздняя, ноги отекали, поясница болела. Так что пусть уж лучше работает сидя, чем стоит на вскрытиях, а потом ползёт домой без задних ног.
В тот день работали мы с Викусей вдвоём, не считая помощника, которого и при надобности днём с огнём не сыщешь, четырёх санитаров, затерявших в недрах катакомб нашего патанатомического отделения, и старенькой санитарки на ресепшене.) И вот, когда уже Викуся взмолилась: «Зая (это я), всё, сил моих дамских больше нет! Давай хоть чайку попьём!» — мы отвернулись от принтеров и мониторов, повернулись друг к дружке (так выходит, что спинами друг к дружке сидим за столами). Я сижу на стульчике в пол оборота к Викусе, она повернулась ко мне, вытянула вперёд отёкшие ноги, а сама на спинку кресла откинулась (поясница, видать, опять заболела).
Сидим в блаженном ничегонеделании, разговариваем о своём, даже чайник пойти включить лень. Вдруг открывается дверь нашего кабинета, и на пороге возникает мужчина. Обычный такой мужичок, ничего особенного: лет пятидесяти, синяя куртка «а ля Китай» чёрная шапчонка набекрень. Взгляд только странноватый, бешеный какой-то. Но да у нас в отделении ещё и не такие мужички возникают. У нас сразу обычная мысль:«Родственник за телом, вот и не в себе немного. Или на опознание, тоже ничего весёлого». Мы с Викусей в один голос: «Вы по какому вопросу? Присаживайтесь, пожалуйста». Сейчас, думаю, водички налью, валерианочки накапаю, а может и чего покрепче мужичку наливать придётся. Уже поднимаюсь с кресла и двигаюсь к шкафчику, где хранится валерианка и покрепче.
Только мужичонка на нас даже не взглянул, а забормотал как-то жалобно и неразборчиво что-то вроде: «Господи, опять что ли не туда попал? Где же тут чёртов выход?». И такое тоскливое отчаяние было в этом бормотании, что я остановилась, так и не дойдя до шкафчика. Викуся так сочувственно спрашивает: «Вы, наверное, заблудились? Ничего страшного, у нас немудрено заблудиться. Мы сейчас вас проводим до выхода». И правда, заблудиться в наших подземельях — дело нехитрое. Мужичонка опять оставил вопрос без ответа. Зато его взгляд несколько оживился — это он заметил дверь в противоположном углу комнаты. Заметил мужичонка эту дверь и прямиком мимо нас к ней и устремился. Да резво так, что в порыве, пробегая между нами, наступил мне на ногу. Я выдержала, мужественно ойкнув. Сам он на сей казус, по-моему, и внимания не обратил, подумаешь, по чьей-то ноге пробежался. Мы даже и вякнуть ничего не успели типа: «Мужчина, это не выход, эта дверь никуда не ведёт».
А дверь эта вела в маленькую кухоньку, буквально 3 на 3 метра, которую мы с коллегами самостоятельно выгородили из общей площади рабочего помещения — несколько листов гипсокартона и дверь. Поместился в комнатушке только маленький обеденный столик, пара настенных шкафчиков, да три табурета. Но мужичок уже скрылся за этой дверью, громко её за собой захлопнув.
Мы с Викусей переглянулись и дружно устремились за ним, чтобы уже поймать и вывести заблудившегося бедолагу на свет божий. Влетаем в каморку, а там… стол, табуреты, два стенных шкафчика и никакого мужичонки. Совсем никакого. Выход из каморки только один — через наш кабинет, ни окон, ни вентиляции там нет. Это полностью подвальное помещение. Вернее, вентиляция есть, но не из кухоньки, а из общего коридора.
Помню дурацкое ватное ощущение полной нереальности всего происходящего. И вот в этом состоянии я заглядываю под кухонный столик, предварительно выдвинув из-под него табуретки, открываю кухонные шкафчики. Никого.
Мы выбегаем в кабинет и проделываем там те же манипуляции: смотрим под столами, открываем и закрываем стеклянные шкафчики для инструментов и даже отодвигаем от стены диванчик. Никого! Хотя, как он мог просочиться мимо нас, если мы побежали на кухню прямиком следом за ним! Все поиски мы производили в полнейшей тишине. А тут Викуля, остановившись, произносит почти умоляюще: «Мужчина, а-у-у».
После этой её фразы я выпадаю из своего ватного ощущения сюрреальности и впадаю в истерический хохот. Дико хохоча, выбегаю в курилку, Викуля за мной, хоть и не курит. Потом хлопаю немного спиртику, Викуле хуже — ей нельзя.
Ни в этот день, ни через уже прошедшие полгода мужичок так и не появился ни в кухне, ни в кабинете. Куда он делся?
В тот день разгребать сии авгиевы конюшни помогала мне сестрёнка двоюродная, работаем мы вместе в одном отделении. В последнее время мы старались именно на неё свалить все наши бумажки.) Не потому, что мы лентяи и садисты, а потому, что Викуся моя была в положении, беременность первая и поздняя, ноги отекали, поясница болела. Так что пусть уж лучше работает сидя, чем стоит на вскрытиях, а потом ползёт домой без задних ног.
В тот день работали мы с Викусей вдвоём, не считая помощника, которого и при надобности днём с огнём не сыщешь, четырёх санитаров, затерявших в недрах катакомб нашего патанатомического отделения, и старенькой санитарки на ресепшене.) И вот, когда уже Викуся взмолилась: «Зая (это я), всё, сил моих дамских больше нет! Давай хоть чайку попьём!» — мы отвернулись от принтеров и мониторов, повернулись друг к дружке (так выходит, что спинами друг к дружке сидим за столами). Я сижу на стульчике в пол оборота к Викусе, она повернулась ко мне, вытянула вперёд отёкшие ноги, а сама на спинку кресла откинулась (поясница, видать, опять заболела).
Сидим в блаженном ничегонеделании, разговариваем о своём, даже чайник пойти включить лень. Вдруг открывается дверь нашего кабинета, и на пороге возникает мужчина. Обычный такой мужичок, ничего особенного: лет пятидесяти, синяя куртка «а ля Китай» чёрная шапчонка набекрень. Взгляд только странноватый, бешеный какой-то. Но да у нас в отделении ещё и не такие мужички возникают. У нас сразу обычная мысль:«Родственник за телом, вот и не в себе немного. Или на опознание, тоже ничего весёлого». Мы с Викусей в один голос: «Вы по какому вопросу? Присаживайтесь, пожалуйста». Сейчас, думаю, водички налью, валерианочки накапаю, а может и чего покрепче мужичку наливать придётся. Уже поднимаюсь с кресла и двигаюсь к шкафчику, где хранится валерианка и покрепче.
Только мужичонка на нас даже не взглянул, а забормотал как-то жалобно и неразборчиво что-то вроде: «Господи, опять что ли не туда попал? Где же тут чёртов выход?». И такое тоскливое отчаяние было в этом бормотании, что я остановилась, так и не дойдя до шкафчика. Викуся так сочувственно спрашивает: «Вы, наверное, заблудились? Ничего страшного, у нас немудрено заблудиться. Мы сейчас вас проводим до выхода». И правда, заблудиться в наших подземельях — дело нехитрое. Мужичонка опять оставил вопрос без ответа. Зато его взгляд несколько оживился — это он заметил дверь в противоположном углу комнаты. Заметил мужичонка эту дверь и прямиком мимо нас к ней и устремился. Да резво так, что в порыве, пробегая между нами, наступил мне на ногу. Я выдержала, мужественно ойкнув. Сам он на сей казус, по-моему, и внимания не обратил, подумаешь, по чьей-то ноге пробежался. Мы даже и вякнуть ничего не успели типа: «Мужчина, это не выход, эта дверь никуда не ведёт».
А дверь эта вела в маленькую кухоньку, буквально 3 на 3 метра, которую мы с коллегами самостоятельно выгородили из общей площади рабочего помещения — несколько листов гипсокартона и дверь. Поместился в комнатушке только маленький обеденный столик, пара настенных шкафчиков, да три табурета. Но мужичок уже скрылся за этой дверью, громко её за собой захлопнув.
Мы с Викусей переглянулись и дружно устремились за ним, чтобы уже поймать и вывести заблудившегося бедолагу на свет божий. Влетаем в каморку, а там… стол, табуреты, два стенных шкафчика и никакого мужичонки. Совсем никакого. Выход из каморки только один — через наш кабинет, ни окон, ни вентиляции там нет. Это полностью подвальное помещение. Вернее, вентиляция есть, но не из кухоньки, а из общего коридора.
Помню дурацкое ватное ощущение полной нереальности всего происходящего. И вот в этом состоянии я заглядываю под кухонный столик, предварительно выдвинув из-под него табуретки, открываю кухонные шкафчики. Никого.
Мы выбегаем в кабинет и проделываем там те же манипуляции: смотрим под столами, открываем и закрываем стеклянные шкафчики для инструментов и даже отодвигаем от стены диванчик. Никого! Хотя, как он мог просочиться мимо нас, если мы побежали на кухню прямиком следом за ним! Все поиски мы производили в полнейшей тишине. А тут Викуля, остановившись, произносит почти умоляюще: «Мужчина, а-у-у».
После этой её фразы я выпадаю из своего ватного ощущения сюрреальности и впадаю в истерический хохот. Дико хохоча, выбегаю в курилку, Викуля за мной, хоть и не курит. Потом хлопаю немного спиртику, Викуле хуже — ей нельзя.
Ни в этот день, ни через уже прошедшие полгода мужичок так и не появился ни в кухне, ни в кабинете. Куда он делся?
Страница 1 из 2
