Мужики

— Вячеслав Михайлович, с марта прошлого года стали появляться временные разрывы между датой подачи заявки заказчиком и датой отправки на производство или в КБ. Сначала день — два, затем больше, и к октябрю разрыв достигает месяца. Чем вы это можете объяснить?

Раскрасневшийся полноватый мужичёк, за сорок, видно в не первый раз одетой рубашке и джинсах.

— Это всё, Юрий Владимирович, началось, когда Людка из кадров привела племянницу своей подруги, сама делать ничего не умеет, только командует. А бабы в отделе — никто не работает. Целыми днями кофе пьют, а сказать никому ничего нельзя — директор взял… — Вячеслав Михайлович, я вас попрошу ответ на этот и на другие мои вопросы подробно написать. Кроме того, отдельно опишите мне ваши должностные обязанности, как вы их понимаете. Завтра к восьми утра мне отдадите.

— Так уже пол пятого, когда ж я успею? Может послезавтра?

— Вячеслав Михайлович, вы хотите здесь работать послезавтра? Тогда потрудитесь сделать это до завтра.

Боже мой, и это начальник отдела!

Ладно. Скоро вечер. Сладости. Что за сладости? Конфеты? Печенье? Торт? Где наша Лидия Фёдоровна?

С Лидией Фёдоровной нет связи. Будем думать сами. Конфеты — шоколадные или карамель? Может, взять в коробке, а то будут шелестеть фантиками всю ночь?

Стоп! Секундочку! Мне тридцать восемь лет. У меня два высших образования, не считая бизнес академии и всяческих тренингов! У меня в подчинении более трёх тысяч человек! И чем я занимаюсь? Составляю меню для домового? А что ты предлагаешь? Ну, хорошо. Проблема есть? Есть! Решений два — мир и война. Если война — опять же два финала. Либо они уходят из дома, либо ухожу я. Как их выжить? Позвать попа или колдуна? А если не выгоню? Только разозлю? Может, они не такие безобидные? Тогда придется съезжать. Так это можно сделать и сейчас. А если выгоню? Они здесь живут двадцать лет, а я два дня как приехал, и через месяц — два уеду. Нет, надо мириться.

Заткнулся? Сиди и сочиняй меню.

Лады. Конфет возьмём всех по чуть-чуть. Печенья и пряников тоже. Молоко. Наверняка из супермаркета пить не будут. Там от молока только цвет. В бухгалтерии тётки должны знать. Какой у них внутренний номер? Ага.

— Елена Александровна, — главбух меня уже узнаёт по голосу, — подскажите, где я сейчас смогу купить молока? Нет хорошего молока для ребёнка. Поинтересуйтесь, пожалуйста.

Нашлась одна женщина, у которой есть номер мобильного телефона молочницы с рынка, у которой она по выходным берёт молоко и яйца. Зовут Лариса.

Дальше очень просто. Три литра вечернего молока и три десятка яиц забираю через час в двадцати километрах от города. «Конечно, банку верну. Завтра или послезавтра я снова заеду». Приятная женщина Лариса. Теперь в супермаркет за сладким. Хоть и по чуть-чуть, но пакет получился внушительный. Взял на всякий случай разной сладкой воды, просто воды и маленький торт.

Придя домой, с порога объявил:

— Мужики! Это всё вам. Будем жить дружно. Я сейчас разложу на кухне, — поставил пакет на стол и начал доставать оттуда пакетики, — и разложу по тарелкам. Сам буду в гостиной. Утром сам всё уберу.

Достал четыре стакана, разлил молоко. Выставил сладкую воду, сорвал пластиковые крышки. Открыл и порезал торт. Места на столе едва хватило. Отошёл и окинул взором сервировку. Блин! Детский день рождения! Пододвинул табуретки.

— Вы мне дадите выспаться, а я вас буду угощать. Если что особенно понравится, отложите на столик у плиты. Я буду знать, что взять в следующий раз.

Взял пиво, местной сырокопченой колбасы (вкусная, зараза, давно такой не ел), вынул пивной стакан из морозилки, леп-топ под мышку и закрыл за собой дверь в гостиную. Разложил всё на журнальном столике у дивана и сделал погромче телевизор. Но всё равно, когда минут через двадцать на кухне началась возня, я услышал.

Через час захотелось в туалет. Проклятье, мог бы предусмотреть.

Подошёл к двери. Возня тут же смолкла.

— Мужики! Я в туалет! Смотреть не буду!

Тишина.

Тихонько открыв дверь, демонстративно отвернувшись от кухни, пошёл по своим делам. Обратно шёл, уставившись в пол. Закрыл дверь, допил пиво и лёг спать. Свет на кухне остался гореть.

Пролежал минут пятнадцать — тишина. Вот и чудесно.

Утром ожидаемого хаоса на кухне я не обнаружил. Свет не горел. Практически всё было на месте, лишь на некоторых тарелках пряников уменьшилось заметно. Молоко тоже пили не сильно. Воду и напитки не тронули. Фантиков и крошек нигде не было. На столе у плиты лежали квадратная «ириска», цилиндрическая «коровка» и горбатый пряник с пятнистой спинкой. Как мило. Совсем не балованный народ.

Итак! Контакт налажен, меню на вечер определено, можно заняться делом.