Мы дети мутного времени. Исповедь детдомовца

Ну вот, шло время, со своими коллизиями, медленно шло, конечно. Но настал день, перевода детей, группы в соседний, дошкольный детский дом № 29, так же в городе Пушкине. Новое место, не похожее на предыдущий дом. Где у них, уже, кроме спальни появилось какое-то, пусть и небольшое, игровое пространство. Директором детского дома, тогда была Тамара Анатольевна. К ней мы еще вернемся. Так как одно из ее решений, изменило начисто Сережину жизнь. Нет, нет, не в плохом смысле слова! Настал момент, когда дети в первые, познакомились, со своей, воспитательницей, Инессой Георгиевной Байковой. На долгое время заменившая, им маму. Замечательный она была человек! Она не позволяла себе, даже шлепнуть ребенка. Всегда из дому приносила конфеты, какие-нибудь подарки. Воистину, она любила детей! Благодаря доброте и ласке Инессы Георгиевны, Сережа, наконец, то стал привыкать к новому месту обитания. Он выбрал себе уголок у дальнего окна, разместился там поудобнее. Он, в общем, то был по натуре одиночкой, все время пребывал с самим собой. Он не был компанейским ребенком, никогда не участвовал в каких либо играх, с ребятами по группе. На улице, в прогулку, он постоянно забивался в какой-нибудь беседке, или игрушечный домик, и сидел там, не общаясь ни с кем. Инесса Георгиевна понимала, что, что-то с ним происходит не то, но старалась, лишний раз не беспокоить его понапрасну. Если бы они тогда понимали, что он всего то, все еще переживал страх, поэтому и боялся все вокруг. У Инессы Георгиевны, не было особых любимчиков, она ко всем относилась одинаково. Но все же, Сереже, почему то, доставалось больше внимания от нее. Возвращаемся к директору детского дома, Тамаре Анатольевне. Сережа был тогда ребенком светловолосым, совсем хрупким. В один из дней, к ним в группу приехали какие-то люди, ну явно не из Советского союза, говорящие на каком-то, непонятном диалекте. Только потом, когда он подрос. Перед своей смертью, Тамара Анатольевна ему расскажет, что это приезжали люди, которые собирались его усыновить. Приезжали тогда из Германии, Франции, Италии, ну и из Швеции. Они привозили подарки, сладости там всякие, игрушки. Он, ни понимал тогда их языка, но почему то понимал, по их жестам, что они от него хотят. Тамара Анатольевна, со всей своей честностью, директора детского дома, отказала им почему-то, в усыновлении ребенка, заявив: «ЭТОГО РЕБЕНКА, Я НЕ ГОТОВА ОТДАТЬ НА УСЫНОВЛЕНИЕ; — говорила она им; — ТАК, КАК, ОН НУЖЕН РОССИИ»!!!; — заканчивая свою речь, заключила она; Все так, к сожалению и случилось! Тогда он еще и не понимал, что она имела, в виду говоря так, но все же, он не придал этому никакого значения. Перед смертью, она еще вспомнит, какую она тогда совершила ошибку, вымолит прощение! Сережа, конечно, простит ее, но горечь от содеянного, до сих пор не будет давать ему покоя. Усыновители, произвели на него неизгладимое впечатление, своей добротой и искренностью. На какое-то время, ему даже показалось, что он любим, кому то нужен. Он даже пытался делать попытки, просто улыбнуться, чего ему давалось с таким трудом, что это не осталось незамеченным. В то мгновение, ему не было одиноко. Потенциальные усыновители, не стесняясь, сидели рядом с ним, в его мирке, в его углу, на ковре, стараясь хоть как то его развеселить. Они наверно понимали, что его скрытность была не от хорошей жизни. Он провел с ними, незабываемое время. Ему тогда казалось, что это не закончится никогда. И только от этого, был просто счастлив. Прошло время, он ждал этих людей, но они, почему то больше не приезжали к нему. Он с помощью стула, забирался на окно, садился на широкий подоконник, и просто ждал. А вдруг! Он обнаружит их, как они заходят в двери. Он мог на окне сидеть часами, и его даже никто не пытался оттуда снять. Но они так и не появлялись. По ночам он плакал, представляя себя их дорогим сынишкой. Но время шло, он уже смирился потихоньку с тем, что его в очередной раз просто кинули, как ненужную собачонку! Инесса Георгиевна, тогда забирала Сережу к себе домой, просто в домашнюю обстановку. Чему всегда был искренне рад. В один из приездов, он как то закатил у нее дома небольшую истерику. Ему понравился плюшевый медвежонок, сидевший у нее на диване. Он был выше его ростом, и тоже казался таким одиноким, что ему захотелось стать для него другом. Она его долго отговаривала, что мол: — Его у тебя заберут; — говорила она!; — пусть лучше останется дома. Он был неумолим, и ей пришлось уступить. Этот медвежонок, на какое-то время действительно стал его другом. Ему казалось, что он живой, и иногда разговаривает с ним. Улыбаясь ему, своей доброй улыбкой. Он не расставался с ним, даже когда они ходили на прогулку. Иногда он, расслаблялся, в течение дня, ложился рядом с медвежонком, накрывал свою шею, его мохнатой плюшевой лапой. И просто засыпал. Ему было тогда, так уютно и спокойно, что во сне он даже не слышал шум ребят, которые играли рядом. Он просто видел прекрасные и спокойные сны. У него появился защитник, ДРУГ, которого ему так долго не хватало в жизни! Все было бы хорошо дальше, если бы не одно но. Их частенько, стали кормить таблетками, и делать болезненные уколы. Он не понимал тогда, почему у него постоянно кружилась голова, и ему постоянно хотелось спать. И даже не знал, что это всего лишь, происходит от действия, психотропных препаратов. Как то, после очередного укола, во время обеда, он сидел за столиком, обедая. Ему неожиданно стало плохо, закружилась голова. В глазах все потемнело. Звуки стучащих ложек об тарелки, куда-то стали быстро исчезать, куда-то очень далеко. Инесса Георгиевна, понимая, что что-то происходит, подбежала к нему, но не успела. Его голова, с грохотом упала, лицом прямо в горячий суп. Это был борщ. Ему потом рассказали, что вызвали скорую помощь, и с пороком сердца, его повезли в больницу, кажется им. Семашко, в городе Пушкине.