Слишком рано осознал эту жизнь.
32 мин, 18 сек 19
Но время шло, и шутки стали пророчествами.
Когда Стью убил мать, он не остановился. Тётка Эмма, с её ладаном и молитвами, пыталась спрятать Сильвера, увезти его подальше, но Стью нашёл их. И в тот день, когда Сильвер должен был просто отстоять службу, всё изменилось.
Утро. Туман стелился по полу церкви, цеплялся за ножки скамей, тянулся к алтарю, будто живое существо. Сильвер стоял у алтаря, ждал начала службы. Он выглядел почти как раньше — те же чёрные волосы, аккуратно уложенные, та же бледная кожа, только теперь она казалась прозрачной, будто свет проходил сквозь неё. А в ярко‑зелёных глазах застыло ожидание — не страха, а обычного утреннего спокойствия, которое бывает перед чем‑то привычным.
И тут сзади, из тумана, появилась тень.
Кто‑то прижал к его спине раскалённый крест — тяжёлый, размером с лист А4, обжигающий даже сквозь ткань. Сильвер не успел закричать — звук застрял в горле, потому что вместе с болью пришло проклятие, прочитанное шёпотом, от которого шевелились волосы на затылке.
Стью остался довольным. Для него это было не просто насилие — это было завершение истории, превращение шутки в реальность.
А вот Сильвер… Нет.
Теперь он — Бледный Сириус. Его тело покоится под алтарём, а дух бродит вокруг заброшенной церкви, которую люди стали называть Церковью Святого Сириуса. Он ждёт. Ждёт, когда Стью снова придёт. И когда это случится, он сделает всё, чтобы наказать того, кто когда‑то был его единственным другом.
Иногда по ночам, если туман ложится особенно густо, сторожа и редкие прохожие видят фигуру у стен церкви — чёрные волосы сливаются с тенью, бледная кожа светится в темноте, а ярко‑зелёные глаза горят, как два холодных огня. И если прислушаться, можно услышать шёпот: «Ты думал, это шутка, Стью? Ты думал, мы просто смеёмся?»
Когда Стью убил мать, он не остановился. Тётка Эмма, с её ладаном и молитвами, пыталась спрятать Сильвера, увезти его подальше, но Стью нашёл их. И в тот день, когда Сильвер должен был просто отстоять службу, всё изменилось.
Утро. Туман стелился по полу церкви, цеплялся за ножки скамей, тянулся к алтарю, будто живое существо. Сильвер стоял у алтаря, ждал начала службы. Он выглядел почти как раньше — те же чёрные волосы, аккуратно уложенные, та же бледная кожа, только теперь она казалась прозрачной, будто свет проходил сквозь неё. А в ярко‑зелёных глазах застыло ожидание — не страха, а обычного утреннего спокойствия, которое бывает перед чем‑то привычным.
И тут сзади, из тумана, появилась тень.
Кто‑то прижал к его спине раскалённый крест — тяжёлый, размером с лист А4, обжигающий даже сквозь ткань. Сильвер не успел закричать — звук застрял в горле, потому что вместе с болью пришло проклятие, прочитанное шёпотом, от которого шевелились волосы на затылке.
Стью остался довольным. Для него это было не просто насилие — это было завершение истории, превращение шутки в реальность.
А вот Сильвер… Нет.
Теперь он — Бледный Сириус. Его тело покоится под алтарём, а дух бродит вокруг заброшенной церкви, которую люди стали называть Церковью Святого Сириуса. Он ждёт. Ждёт, когда Стью снова придёт. И когда это случится, он сделает всё, чтобы наказать того, кто когда‑то был его единственным другом.
Иногда по ночам, если туман ложится особенно густо, сторожа и редкие прохожие видят фигуру у стен церкви — чёрные волосы сливаются с тенью, бледная кожа светится в темноте, а ярко‑зелёные глаза горят, как два холодных огня. И если прислушаться, можно услышать шёпот: «Ты думал, это шутка, Стью? Ты думал, мы просто смеёмся?»
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 9 из 9
