Мясной склад

Машина делает широкий круг по двору и останавливается в тени пыльных каштанов. Инспекторша выбирается из авто, скидывает тяжёлый пиджак и лёгким движением перебрасывает его через плечо. Её волосы развеваются на ветру, как у девушки из рекламы.

Она неожиданно хороша собой: шатенка под сорок, но с ух-ты фигуркой и потрясными ножками. Всё при ней. На глазах тёмные очки. Сумочка в руке. Серый юбочный костюм обтягивает приятные округлости именно так, как надо. Я любуюсь ею.

Мы встречаемся на солнечной стороне двора и одновременно протягиваем руки.

— Марина.

Она намного старше, но представляется только по имени. Мне это нравится.

— Денис.

Марина сдвигает солнцезащитные очки на лоб и мы встречаемся взглядами. Глаза у неё чудесно-изумрудные: зелёные, блестящие. Они сверкают на ярком солнце — А вы не похожи на налогового инспектора, — невольно вырывается у меня.

Она смеётся:

— Не хватает значка доллара, мерцающего в глазах?

— И ещё стервозного вида, — я тоже улыбаюсь.

Внезапно она вновь накидывает маску деловитости, берёт меня под локоть и ведёт к складу.

— Извините, что пришлось вызвать вас в ваш выходной, Денис.

— Бывает, — вздыхаю я.

— Опись при вас?

Она кивает и хлопает ладошкой по кожаному животу своей сумочки. Я продолжаю:

— По-быстрому справимся. Партия совсем небольшая.

Мы поднимаемся по ступенькам, увязнув в густой тени холодильного склада.

После одуряющей уличной жары в предбаннике царит райская прохлада — воздух здесь влажный, чуть кисловатый, его можно попробовать на вкус. Жирные мухи жужжат под потолком.

— Это предбанник, — говорю я, повернувшись к Марине.

— Здесь можно покурить, пообедать, или просто посидеть, если хочется. А вон за той дверью уже начинается холодильный склад… Вы никогда здесь не бывали?

— Не приходилось.

— Тогда добро пожаловать на экскурсию в морозилку. А сейчас давайте присядем. Нужно немного остыть после улицы. Иначе простыть можно запросто.

— А сопли нам не нужны.

— Точно.

Мы плюхаемся в кресла друг напротив друга. Она ставит сумочку на колени, бросает на меня свой зелёный взгляд:

— Здесь мрачно.

— Как в морге, — подмигиваю я.

После этого мы молчим. Часы над дверью показывают десять минут первого.

Мы проходим через тяжёлые металлические двери и оказываемся в длинном кафельном коридоре. Здесь уже по настоящему прохладно — около десяти градусов по Цельсию. Мертвенный свет дневных ламп усиливает ощущение мороза.

— Может стоило предложить вам накидку? — говорю я, обернувшись через плечо.

— У меня есть лишняя чистая спецовка. Хорошая, на меху… — Не стоит. Думаю, мы не станем задерживаться.

— Справимся по-быстрому, — уверяю я.

Мы, тем временем, проходим мимо целого ряда дверей — тяжёлых, массивных дверей, напоминающих банковские сейфы. Над каждой дверью висит табличка с номером. Возле каждой двери висит термометр.

— Холодильники, — киваю в сторону.

— Наша партия в одиннадцатом.

Если не считать звуков шагов — шелест кроссовок, стук босоножек — нас окружает лишь гудение холодильных установок: бесконечная буква «у».

Наши отражения пляшут на неровностях кафельных плит.

Холодильник N11 притаился в самом конце коридора. Очередная массивная дверь, ждущая команды, чтобы спрятаться в стену. Рядом с дверью — выключатель, а также электронный термометр. Марина смотрит на него и присвистывает:

— Ого! Минус пятнадцать!

— Ещё не поздно сбегать за накидкой.

— Да ладно, — она отмахивается, — Я не мерзлячка. Открывайте же, Денис.

Я жму на красную кнопку, и из холодильника доносится лёгкий свист.

— Распаровка, — сообщаю я.

— Дверь открывается автоматикой, но из-за температуры, сами понимаете, механизм смерзается. Поэтому перед открытием нужно обязательно отпаривать дверь, чтобы не спалить движок.

— Как всё серьёзно… Я так и не понял, ёрничала она или говорила серьёзно.

— Открываем.

Зелёная кнопка.

Тяжёлая дверь надсадно скрипит и отъезжает с сторону. Из полутьмы холодильника выплёскивается пар, похожий на болотный туман. Тело облизывает морозом. Мы словно прорубили окошко из июля в февраль. Открыли прямой портал в зиму.

— Не будем задерживаться, чтобы не выпускать холод.

Мы растворяемся в клубах пара и гудении нагнетающих компрессоров. Тяжёлая дверь захлопывается.

— Пункт первый, — я указываю на длинный ряд свиных туш, свисающих на крючьях с потолка.

— Пятьдесят единиц польской свинины, прямиком из Кракова. Отгружено вчера. Сверяйтесь с описью и пойдём дальше.

Она подходит к мясному ряду и принимается, беззвучно шевеля губами, пересчитывать выпотрошенные трупы свиней. Изо рта Марины вырываются облачка пара, которые тут же растворяются в вымороженном воздухе громадного холодильника.

Наконец она кивает, ставит аккуратную галочку в бланке описи и поворачивается ко мне. Щёки уже сверкают настоящим зимним румянцем:

— Что дальше?

— Куры.