На кончике ножа

Мои цветы вянут, а замки с грохотом рушатся, превращаясь в руины. На губах горький вкус твоего «всё хорошо» и кровоточащие раны от тихого«как скажешь» в ответ.

Я всё еще тянусь к тебе с тем же неподдельным теплом и надеждой, что в этот раз ты не оттолкнёшь, примешь и дослушаешь меня до конца. Я всё еще надеюсь, что увижу твою улыбку вновь и услышу ту неподдельную радость в голосе.

Я всё еще надеюсь, Джек.

POV Джек.

Прости, но я не знаю, как это остановить. Ежесекундно через кожу просачивается нечто необъяснимо мрачное, ледяное, омертвелое. Оно тяжелее камня и каждый раз тянет куда-то вниз, где пустота и сухость, гром и ураган. Оно туманное, кислороду тягостно пробиться через пелену страха и боли; в лёгких пустыня красивых слов, но они не помогают выжить, наоборот забирают последние силы. Оно вязкое, движения даются с мучительным жжением и темнота, заточенная в глазных яблоках, кровавые слёзы. На самом деле всё не так страшно, я свыкся. Пугает его заразность и сила; оно поможет добраться до тебя, но этого не произойдёт, пока ты не дотронешься моих пальцев. До безумия не хочу, чтобы эти муки выбрали тебя; я не могу уйти, а должен. Пока я далеко, ты в безопасности красок и яркого света, потому что перед уходом заберу всё твоё несчастье, а ты и не вспомнишь.

ты под моей кожей; ты в моей голове.

ㅤㅤㅤㅤㅤкровью с иглами по венам и бесконечными мыслями о тебе.

ㅤㅤㅤㅤㅤя не хочу исчезать.

ㅤㅤㅤㅤㅤзабери всю мою любовь и меня без остатка.

ㅤㅤㅤㅤㅤзабери меня домой.

ㅤㅤㅤㅤㅤбесконечная необходимость в тебе, как потребность вздыхать в лёгкие пропитанный химикатами воздух:

ㅤㅤㅤㅤㅤболезненно, но так сладко.

POV Автор.

Солнце — не огнистое, не раскалённое, как во время знойной засухи, не тускло-багровое, как перед бурей, а светлое и приветно лучезарное — мирно всплывает из-под узкой и пушистой тучи. Хлопковая ткань пыльно-синей рубашки облегает анемичное тело девушки, казалось бы, чрез бледную кожу просвечивалась каждая вена, натягиваясь на острые косточки. Лёгкие судорожно сокращались, полуоткрытым ртом Блэквуд хватала каждую частицу воздуха, в висках пульс эхом перебивал мысли, а щёки жгло под дорожками слёз. Она лежала на влажной земле, после преодоления половины чертового леса на своих двух. Бежала она ретиво, ноги невесомо мяли осколки камней.

К чему она стремилась? Отыскать ту точку отправления в безумие, где рождались ложные надежды и неискренние прикосновения. Или попросту принять правду, поджать хвост и сбежать подобно оторопелой шавке в поисках сладкой воли.

Воздух в груди рвётся немым криком мечтаний, Ребекка понимает — всё закончилось, так и не начавшись.

Он появляется неожиданно, с таким сильным запахом ментола и свежести, длинными ресницами и скальпелем в мягких ладонях. Выучить черты лица Джека в очередную бессонную ночь не составляло труда, кончиками пальцев, словно незрячая, она собирала всю информацию с его щёк.

Но одно понять так и не смогла. В его движениях крылась жестокость, а за длинными ресницами глухая пустота, управляющая холодным дыханием. «это пройдёт, — отмахивалась глупая девочка Ребекка. 'Мне нужно больше любить его, ' — убеждала сама себя, не заметив, как запуталась в паутине снов.»

Перед глазами чёрно-белая рябь, а в голове противное гудение терзает череп глубокими трещинами. Ребекка утыкается в собственные ладони и кричит громко, до разрыва связок. Бисером сыплется ее скелет меж пальцами, а вместо щёк — глубокие впадины, где собрались недосказанность и слёзы. Блэквуд живая. Улыбка, сверкающая отчётливо счастьем, притягивает и с непривычки обжигает. Безмятежный взгляд, воздушные ресницы и такая яркость вкупе являются бесспорной гармонией единого и величавого, безвинного и какого-то до безумия родного. Она живая, но не для него.

Девушка ломает пальцы о стены, молотком целует запястья и ненавидит свою наивность. Что хуже, быть обманутым самим собой или любимым человеком? Она не знает, как это остановить.

Почему Ребекка давится слезами с желанием глотать лезвия?

Ей давали надежду. Корни её глубоко, насквозь, прорастали в ней, хрупкие кости под давлением не выдерживали и ломались с каждым вздохом. Она пыталась прятать торчащие кости рёбер под слоем радости и одежды, подле него нескончаемо оставались круги крови. Но Джек мёртвой хваткой цеплялся за те самые корни, безжалостно вырывал вместе с костями, уничтожал маленький, незаменимый для Ребекки, мир мечтаний. Он пробирался в крошечную, хилую душонку, которая продолжала свечение по одной причине — в ней была надежда, а потом она распалась на миллиарды кусочков. Блэквуд начинало казаться то, что на небе самих звёзд меньше, нежели дыр в ее душе, всё покрылось тьмой. Ее растаптывали, рвали, сжигали, ломали, но не не спасали.