На вершине страха

Позвонил Забег, спросил как лампочки в коридоре — оказывается, он еще не знал о том, что произошло. Рассказали. Блин, да что ж это… Ребята, давайте я одолжу видеокамеры и поставим их у вас по комнатам и в холодильнике. — Коль, а если оно сопрет камеры? Что тогда мы будем делать? — Да, блин, что-то я не подумал…

Зашла Анна Львовна — тоже еще была не в курсе. Веселенький у нас получался день освящения квартиры. Активный до невозможности. В который раз пришлось рассказывать то, что случилось. Анна Львовна сбегала к себе домой и принесла нам в котелке собственный обед. Мы наконец нормально поели… Коты хлебали тот же самый суп. Даже Мурр согласился признать его за еду… С той поры Анна Львовна набегами приносила нам собственные обеды.

Ночью не спалось. Я молилась. Я просила, чтобы Господь успокоил этот странный дух, который не имел ничего человеческого, но к которому я еще не испытывала ненависти. Было ощущение, что это нечто, которое прекрасно сознает, что делает, предчувствует наши поступки и наши реакции, но при этом оно нас не понимает. Нет в нем того самого — души — чтобы понять… Дух без души…

Когда я все же заснула, сон был нервный и неровный. Разбудил меня внутренний толчок. Вдруг нестерпимо захотелось узнать, на месте ли золотой браслет и серебряные монеты. Я тихо встала, вышла в коридор, включила свет — обе лампочки, как заведенные, взорвались. Вернулась в гостиную, вытащила из Лешкиных пальцев молоток и отправилась в свою комнату. Вряд ли вы поверите, но страшно не было. Чувство страха исчезло практически с самого начала всей этой истории. Диапазон ощущений и чувств был очень широк, но страх отсутствовал полностью. Оставался инстинкт самосохранения, да, но и только. Я зашла к себе, нашла в шкафу шкатулку с безделушками. Не было ни браслета, ни монет. Можно было возвращаться обратно. Мне даже не было жалко всех этих потерянных вещей — просто хотелось удостовериться, существуют ли они еще в природе. Нет — так нет. Что-то блестящее привлекло мое внимание на письменном столе. Подойдя ближе, я увидела лежащую посреди стола маленькую золотую монетку, а вокруг нее выложенные рамкой серебряные рубли. Я сгребла все в сумочку на пояс и решила, что с утра придется пойти все это продать. Если, конечно, оно у меня там в сумке останется. К утру монеты пропали. Больше так и не нашлись.

Три года назад мне казалось, что никогда нельзя будет привыкнуть к тому, что нет мужа, что у ребенка бесконечная температура. Теперь так же казалось, что нельзя будет привыкнуть к полтергейсту. Оказалось, можно. Можно стараться выжить даже тогда, когда все твои поступки и реакции уже предварительно просчитаны нечеловеческим разумом, когда тебя используют как игрушку для безумной бездушной силы, у которой и названия-то нет. Какой-там к черту — полтергейст — шумный дух, когда почти все, что он делал, делал у нас втихую за спиной… Шума от него, гада, было очень немного. Начались бесконечные хождения в храм — отца Игоря не удавалось поймать — мы оставляли записки, что у нас все очень фигово и нам срочно нужна помощь, а он оставлял — что как только, так сразу, еще немного и он освободится…

Лещка снова начал учиться. Однажды он сказал, что собирается начать работать, занявшись программным обеспечением компьютеров на дому. Распечатал объявления. Мы сходили — развесили их по трубам. Дома напряженно ждали звонка — никто не звонил. Что-то толкнуло меня проверить — а работает ли телефон. Телефон молчал. Проверили контакты на лестнице — все работало. Просмотрели провод — в нескольких местах он был обрезан. Починили провода и опять стали ждать. Через пару часов история повторилась. Так продолжалось много дней. Утром оказалось, что все объявления о работе с труб исчезли. Надежда, что их сняли дворники, была слабой — остальные рекламы оставались на месте. Каждый день мы упорно развешивали объявления. Каждый день они исчезали. Каждый день телефон переставал работать. Каждый день что-то в квартире пропадало. Мы кормились, чем ни попадя — продукты приносили Анна Львовна, Надюшка, Рюм, Андрюха, Забег и даже толстуха Воробьева. Коты отощали, да и на нас обоих лица не было. Прошел месяц — пора было получать пенсию по утере кормильца. Как ни странно, банкоматная карточка была цела. Карточка была цела, но денег банкомат мне не выдал. На счету денег не было. В сберкассе мне их, разумеется, не вернули. Счет перевела на книжку — оставалась надежда на следующую пенсию. Но, похоже, мало было возможности выжить до следующей пенсии. Пришлось звонить тетке и все рассказывать. Как ни странно, она поверила и дала деньги — их положили на счет и, снимая ежедневно, стали более-менее нормально жить, если можно назвать жизнью существование с постоянной оглядкой и ожиданием пакости, которая в любой момент может свалиться на голову.