Начало

— Тим? Знаешь, а вот я… Мне кажется, люблю тебя…

Две полупустые чашки с уже давно остывшим чаем стоят на каком-то старом журнале, лежащем на столике у кожаного дивана, протертого в нескольких местах так, что через прорехи хорошо видна набивка и металлический каркас, находящиеся внутри. В полоске света, исходящей от лампы, лениво летают серые неспокойные частички пыли. Все вокруг пронизано теплом, спокойствием, да и просто-напросто обычным семейным уютом, таким необходимым для каждого жителя этого дома. И пускай, что они порой бывают жестоки и кровожадны, одни из них психи, а другие вообще не являются людьми, у всех них имеется душа, которая тоже иногда требует отдыха. Даже такой серийный убийца как Джефф, которого в народе нередко называли моральным уродом, монстром или даже дьяволом во плоти, вечерами сидел со всеми в гостиной, и вслух, с выражением читал унесенный когда-то давно из дома своей жертвы потрепанный томик с сонетами Уильяма Шекспира.

— «Все живущие в этих местах обеспокоены происходящим сегодня. Многие устанавливают решетки на окна и двери, но это мало помогает, а если точнее, то от них нет смысла: убийцы все равно проникают в дома. Так как обезопасить себя и своих близких? Эксперты… Тоби, скажи мне на милость, что ты творишь? Я не могу нормально читать при таких условиях, понимаешь ли, — Маски оторвался от газеты, и вопросительно посмотрел на парня, который закусив губу, прижимался все сильнее к своему любимому, — тут, между прочим, про нас написано. Местная пресса дает нам отличную возможность оставаться незамеченными. Ну, а журналисты, которым и надо, что только написать побольше, и прицепить различных кровавых картинок для привлечения внимания, рассказывают в своих статьях все полицейские секреты.»

Тикки-Тоби, поднял глаза на своего близкого друга, и внимательно посмотрев на его уставшее, бледное, с темными синяками под глазами, но все такое же красивое и аккуратное лицо, со вздохом сказал:

— А меня вовсе не интересует полиция, там всякие журналисты, да и на газеты мне вообщем-то плевать. Я соскучился по тебе, ведь ты весь день бегал по лесу, как шавка, выполняя те глупые задания нашего с тобой «босса». — последнее слова он произнес так, будто его сейчас вытошнит. — Ну скажи мне, разве это интересно, записки по деревьям развешивать, или еще лучше — рисовать их? Возишь карандашом по бумажке, круги вычерчиваешь, палочки различные, да и все!

Он сложив руки на груди, надулся, и отсел на другой конец дивана, подальше от Тима, который покачав своей давно не стриженной и непричесанной головой, отложил газетенку, и сказав что-то про стервозный характер, пододвинулся к обиженному, и обнял его.

— Ну не стоит, золотце ты мое самоварное. Ты для меня очень и очень важен, честно. Эй, я смотрю, ты постригся немного… А знаешь что, не уделишь мне пару минут? — Маски в момент скинул свои домашние тапочки, и забравшись с ногами на диван, нагнулся к парню настолько близко, что тот мог слышать его неровное, дыхание, которое с каждым мгновением становилось все изломанней. — Давай, это не займет много времени… Но если ты захочешь, то я остановлюсь прямо сейчас, и продолжу читать…

Тоби потянул Тима за собачку молнии на его куртке, расстегивая ее. Это было уже не в первый раз, так что Роджерс точно знал, что будет делать его любимый, как поступит дальше, но вот что скажет Тимоти и сделает после, оставалось загадкой. Маски был настоящим генератором всяких комплиментов и приятных фразочек, постоянно делал что-нибудь эдакое, приятное и романтичное, да и просто-напросто вел себя как настоящий джельтемен. Любая девушка оторвала бы такого романтика с руками, но… Он выбрал для себя другой путь, другую жизнь, которая ему и нравилась.

Старший помощник великого, пугающего не один десяток поколений Слендермена, уже уложил своего коллегу, и усевшись сверху него, целовал впалые щеки и теплый лоб парня, повторяя, как все-же тот похож на кота. Тоби вспомнил, как несколько недель назад КагеКао предложил с ним выпить его вина, и подросток с радостью согласился. Он тогда впервые в жизни опьянел, и сказал всем вокруг, наверное все, что на тот момент было у него в голове, обругал каждого… Но Тим простил его сразу, в тот же вечер, что еще раз показало, что он любит Роджерса слишком сильно, для того, чтобы обидеться.

Осенняя курка-ветровка и полосатая кофта-толстовка упали на выцветший ковер с цветочным рисунком, следом за ними последовали две футболки. Тела влюбленных трясла легкая дрожь, головы посещали грязные мысли, образы и желания… Они продолжали снимать одежду друг друга, не говоря ни слова, ведь все и так было понятно: Маски никак не мог без Тоби, а тот в свою очередь не мог без Тима.

Клокворк, глотая горькие слезы, и тихо ругая весь мир, шла к себе в комнату. То, что она увидела в гостевой комнате, никак не давало ей покоя, и даже когда она закрывала глаз, то видела как Тимоти целует Тоби. Ее любимого Тоби. Ее сердце словно наполнилось битым стеклом…