Фандом: Гарри Поттер. После финальной битвы Анна Риддл провела в Азкабане десять лет, но ее выпускают под личную ответственность Главного Аврора Гарри Джеймса Поттера, который никогда не сомневался в ее приверженности делу Света. Только Анне доверял и Темный Лорд…
104 мин, 37 сек 15371
— Эм… нет, ничего… просто Анна мне кое-кого напомнила… Что ты хотел, Гарри?
— Хотел спросить вас о кое-ком, — наклоняет голову Гарри Поттер… нет, аврор Поттер. — Об Анне Монро.
Мадам Помфри смурнеет.
— Профессор Монро… да, я помню ее. Хорошая женщина была. И уроки у нее были увлекательные, хотя я была всего на двух… Жаль, что так погибла… глупо. Анна мне сейчас, кстати, именно ее напомнила…
— У нее были дети?
Этот вопрос вообще портит колдомедичке настроение. Она долго молчит, перебирая склянки. Я уже начинаю недоумевать, как Помфри хрипло произносит:
— Да. У нее был сын. Он пошел на шестой курс, когда я только поступила в Хогвартс. Не знаю, откуда ты узнал об этом, Гарри… Хотя уже сколько лет прошло…
— Как его звали? — аврорским голосом спрашивает Поттер.
Мадам Помфри ставит на полку очередную пробирку, при этом умудрившись едва ее не разбить.
— Это важно? — интересуется она раздраженно.
— Да, — твердо отвечает ей мой конвоир.
— Том Риддл.
Поттер открывает рот, чтобы что-то сказать, но мадам Помфри уже начинает говорить. Быстро, отрывисто.
— Да, Гарри. Именно Том Риддл, который стал Тем-Кого-Нельзя-Называть, и которого ты убил… Именно тот Том Риддл, который убил твоих родителей…
— Спасибо, мадам Помфри, — вежливо отвечает Поттер, перебив колдомедичку, и дергает меня за руку. Причем его цепкие пальцы сжимают мое предплечье именно в том месте, где у меня Метка.
Вот зараза…
К мадам Хуч мы отправляемся утром. Причем преподаватель полетов все так же страдает алкоголизмом, как и семьдесят лет назад. Утро — а она уже под градусом. Поттер задает ей вопросы про Анну Монро, но она не слушает, а пристально смотрит на нас своими желтыми глазами. Хотя нет, не на нас. На меня.
— Вы очень похожи на профессора Монро, — говорит она мне вместо ответа на вопросы Поттера, которыми тот засыпает ее. — Впрочем, ничего удивительного — вы ведь приходитесь ей внучкой. Или нет? Хотя…
— Как звали сына Анны Монро? — пытается добиться ответа Поттер от пьяной Хуч.
— А? — говорит пожилая женщина. — Томми. Томми Риддл. Летать ненавидел. Я потому его и помню. На метлу было силком не загнать. Хотя мать у него была чудесной женщиной… Вы не знаете, а я помню, как она умудрилась «Чистометы» всей слизеринской команде за неделю добыть… Да вы видели эти метлы. До сих пор студенты на них летать учатся… Они через двадцать лет общешкольными стали… Дамблдор отдал их… А слизеринцы…
— Идем отсюда, — брезгливо морщится Поттер и опять дергает меня за руку.
Мы вываливаемся из воняющей перегаром комнаты мадам Хуч.
— Полагаю, Слизнорт скажет то же самое, — через полминуты говорит Поттер, когда мы удаляемся на некоторое расстояние. — Но… я же четко видел, как Дамблдор принес письмо Тому Риддлу… в приют…
— Знаете, чем отличаются воспоминания из думосбора от воспоминаний, которые можно увидеть при помощи Легилименции? — интересуюсь у Поттера.
— Нет, — подозрительно косится он на меня.
— Воспоминания из думосбора легко изменить, — грустно смотрю на Главного Аврора. — А то, что в голове — невозможно.
Поттер смотрит на меня, как на врага.
— Вы хотите сказать… что Дамблдор подделал воспоминания?!
Вместо ответа повожу плечами.
— После того, что мы оба видели в ваших воспоминаниях…
— Идем к его портрету! — рычит Поттер и рвется вперед. Едва поспеваю за ним — чары с меня он так и не снял.
Горгулья у входа отпрыгивает, едва мы оказываемся рядом. МакГонагалл, когда дверь ее кабинета распахивается, подпрыгивает, точно кошка, очумело хлопает глазами.
— Здрасте, профессор, — бросает Поттер и поворачивается к портрету Дамблдора. — И вам того же, профессор Дамблдор.
А вот Дамблдор не столь благожелателен. Он буравит нас обоих колючим взглядом, затем, что-то решив для себя, кивает Поттеру в ответ.
— Добрый день, мой мальчик.
— Здравствуйте, профессор Дамблдор, — повинуясь тычку Поттера, произношу.
— Анна… — вздох портрета кажется сочувствующим. — Вас выпустили?
— Даже оправдали, — щурюсь.
— Кто такая Анна Монро? — перебивает нас Поттер.
Дамблдор непрост. Он смотрит на нас изучающим взглядом, а затем просто уходит за раму.
— Профессор Дамблдор! — возмущается мой конвоир. — Эй…
— Он не ответит, — качает головой Армандо Диппет из соседней рамы.
— А вы? — с надеждой смотрит на него Гарри Поттер.
— И я, — фыркает покойный директор. — Гарри Поттер, у вас есть все ответы. Рядом с вами.
И тоже скрывается за рамой.
Поттер смотрит на меня.
Я смотрю на него.
Видимо, десять лет работы в аврорате все-таки сказались на его… уме. Причем положительно.
Или я ошибаюсь?
— Так куда пришло письмо Тому Риддлу? — Поттер шипит, словно на парселтанге, наклонившись над моим лицом. — Кто его принес ему?!
Забытая МакГонагалл тихо ахает в углу.
— Смотрите, Поттер, — отвечаю и открываю свое сознание. Не все, а тот момент, где Том разрезает конверт и достает листы пергамента. Заклинания «Легилименс!» я почти не слышу…
«… адрес на конверте:» Хогвартс, комнаты декана Слизерина. Тому Риддлу«…»
«… я, моложе на двадцать лет»…
— Хотел спросить вас о кое-ком, — наклоняет голову Гарри Поттер… нет, аврор Поттер. — Об Анне Монро.
Мадам Помфри смурнеет.
— Профессор Монро… да, я помню ее. Хорошая женщина была. И уроки у нее были увлекательные, хотя я была всего на двух… Жаль, что так погибла… глупо. Анна мне сейчас, кстати, именно ее напомнила…
— У нее были дети?
Этот вопрос вообще портит колдомедичке настроение. Она долго молчит, перебирая склянки. Я уже начинаю недоумевать, как Помфри хрипло произносит:
— Да. У нее был сын. Он пошел на шестой курс, когда я только поступила в Хогвартс. Не знаю, откуда ты узнал об этом, Гарри… Хотя уже сколько лет прошло…
— Как его звали? — аврорским голосом спрашивает Поттер.
Мадам Помфри ставит на полку очередную пробирку, при этом умудрившись едва ее не разбить.
— Это важно? — интересуется она раздраженно.
— Да, — твердо отвечает ей мой конвоир.
— Том Риддл.
Поттер открывает рот, чтобы что-то сказать, но мадам Помфри уже начинает говорить. Быстро, отрывисто.
— Да, Гарри. Именно Том Риддл, который стал Тем-Кого-Нельзя-Называть, и которого ты убил… Именно тот Том Риддл, который убил твоих родителей…
— Спасибо, мадам Помфри, — вежливо отвечает Поттер, перебив колдомедичку, и дергает меня за руку. Причем его цепкие пальцы сжимают мое предплечье именно в том месте, где у меня Метка.
Вот зараза…
К мадам Хуч мы отправляемся утром. Причем преподаватель полетов все так же страдает алкоголизмом, как и семьдесят лет назад. Утро — а она уже под градусом. Поттер задает ей вопросы про Анну Монро, но она не слушает, а пристально смотрит на нас своими желтыми глазами. Хотя нет, не на нас. На меня.
— Вы очень похожи на профессора Монро, — говорит она мне вместо ответа на вопросы Поттера, которыми тот засыпает ее. — Впрочем, ничего удивительного — вы ведь приходитесь ей внучкой. Или нет? Хотя…
— Как звали сына Анны Монро? — пытается добиться ответа Поттер от пьяной Хуч.
— А? — говорит пожилая женщина. — Томми. Томми Риддл. Летать ненавидел. Я потому его и помню. На метлу было силком не загнать. Хотя мать у него была чудесной женщиной… Вы не знаете, а я помню, как она умудрилась «Чистометы» всей слизеринской команде за неделю добыть… Да вы видели эти метлы. До сих пор студенты на них летать учатся… Они через двадцать лет общешкольными стали… Дамблдор отдал их… А слизеринцы…
— Идем отсюда, — брезгливо морщится Поттер и опять дергает меня за руку.
Мы вываливаемся из воняющей перегаром комнаты мадам Хуч.
— Полагаю, Слизнорт скажет то же самое, — через полминуты говорит Поттер, когда мы удаляемся на некоторое расстояние. — Но… я же четко видел, как Дамблдор принес письмо Тому Риддлу… в приют…
— Знаете, чем отличаются воспоминания из думосбора от воспоминаний, которые можно увидеть при помощи Легилименции? — интересуюсь у Поттера.
— Нет, — подозрительно косится он на меня.
— Воспоминания из думосбора легко изменить, — грустно смотрю на Главного Аврора. — А то, что в голове — невозможно.
Поттер смотрит на меня, как на врага.
— Вы хотите сказать… что Дамблдор подделал воспоминания?!
Вместо ответа повожу плечами.
— После того, что мы оба видели в ваших воспоминаниях…
— Идем к его портрету! — рычит Поттер и рвется вперед. Едва поспеваю за ним — чары с меня он так и не снял.
Горгулья у входа отпрыгивает, едва мы оказываемся рядом. МакГонагалл, когда дверь ее кабинета распахивается, подпрыгивает, точно кошка, очумело хлопает глазами.
— Здрасте, профессор, — бросает Поттер и поворачивается к портрету Дамблдора. — И вам того же, профессор Дамблдор.
А вот Дамблдор не столь благожелателен. Он буравит нас обоих колючим взглядом, затем, что-то решив для себя, кивает Поттеру в ответ.
— Добрый день, мой мальчик.
— Здравствуйте, профессор Дамблдор, — повинуясь тычку Поттера, произношу.
— Анна… — вздох портрета кажется сочувствующим. — Вас выпустили?
— Даже оправдали, — щурюсь.
— Кто такая Анна Монро? — перебивает нас Поттер.
Дамблдор непрост. Он смотрит на нас изучающим взглядом, а затем просто уходит за раму.
— Профессор Дамблдор! — возмущается мой конвоир. — Эй…
— Он не ответит, — качает головой Армандо Диппет из соседней рамы.
— А вы? — с надеждой смотрит на него Гарри Поттер.
— И я, — фыркает покойный директор. — Гарри Поттер, у вас есть все ответы. Рядом с вами.
И тоже скрывается за рамой.
Поттер смотрит на меня.
Я смотрю на него.
Видимо, десять лет работы в аврорате все-таки сказались на его… уме. Причем положительно.
Или я ошибаюсь?
— Так куда пришло письмо Тому Риддлу? — Поттер шипит, словно на парселтанге, наклонившись над моим лицом. — Кто его принес ему?!
Забытая МакГонагалл тихо ахает в углу.
— Смотрите, Поттер, — отвечаю и открываю свое сознание. Не все, а тот момент, где Том разрезает конверт и достает листы пергамента. Заклинания «Легилименс!» я почти не слышу…
«… адрес на конверте:» Хогвартс, комнаты декана Слизерина. Тому Риддлу«…»
«… я, моложе на двадцать лет»…
Страница 22 из 29
