Фандом: Гарри Поттер. После финальной битвы Анна Риддл провела в Азкабане десять лет, но ее выпускают под личную ответственность Главного Аврора Гарри Джеймса Поттера, который никогда не сомневался в ее приверженности делу Света. Только Анне доверял и Темный Лорд…
104 мин, 37 сек 15346
Худенькая голубоглазая девчушка со светлыми волосами, распушенными, словно одуванчик, шагает к Распределительной Шляпе…
… в сорок третьем году. Ну, или в девяносто шестом, смотря как считать.
— Добрый день, — улыбается мне она. — Я рада видеть вас в добром здравии, профессор Риддл.
Хм.
— Я больше не профессор, — аккуратно произношу, но школьный колдомедик мотает головой.
— Не знаю, для кого как, а для меня вы всегда остаетесь профессором, — говорит она. — Вы не знаете, что творилось тогда, а я знаю. И я знаю, что если бы не ваши уроки, профессор, то жертв было бы гораздо больше. Мне неважно, в чем вас обвинили. Важно то, что свою работу вы выполняли.
— Спасибо, мадам Помфри, — тепло отвечаю женщине. — Я…
— Все хорошо, Анна, — она достает палочку. — А теперь… позвольте, я осмотрю вас.
Ложусь на кровать и расслабляюсь, позволяя колдомедичке делать свое дело.
— Так… ну, истощение, само собой… Пищеварение ни к дракклу… Плохо залеченные переломы — тоже ясно… Мистер Поттер!
Поттер влетает в комнату, словно подслушивал под дверью.
— Гарри, я выдам сейчас часть зелий из принесенных собой, но часть надо будет сварить.
— Вы напугали меня, Поппи, — выдыхает Поттер.
— Мерлин мой, Гарри, успокойся, — весело хмыкает мадам Помфри. — В общем, все лучше, чем могло бы быть. Думаю, если особо не тревожить Анну, месяца через три-четыре она будет в полном порядке…
— Три-четыре месяца? Да меня Министр заживо съест! У меня отпуск всего месяц!
— Ну…
Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд… Поттер отчитывается Министру?! Птица высокого полета, похоже…
— Добиться помилования для вас было… нелегко, — через какое-то время тяжелым голосом говорит Поттер. — Все было бы хорошо… но ваша фамилия… Я едва добился оправдания профессора Снейпа и Малфоев, но вас мне не отдали.
— Я понимаю, мистер Поттер.
— Сейчас народ поутих. Десять лет — немалый срок, мисс Риддл. Министр… он, конечно, все еще не хотел… Но я его переубедил. Конечно, много ограничений — но это все же не камера в Азкабане.
— Разумеется. Спасибо вам, мистер Поттер.
— Испытательный срок продлится два года. После него Ограничивающие Чары сменят с третьего на первый, Браслеты снимут… какое-то поражение в правах, конечно, останется… но вы должны понимать…
— Все же лучше, чем то, что было, — философски замечаю и ставлю чашку на блюдце и повторяю. — Все не камера в Азкабане. Я ваша должница.
— Вы… вы правильно заметили, что у меня была жена. Джинни… она ушла полгода назад. Забрала детей и ушла. Знаете, эти десять лет…
Вглядываюсь в лицо Поттера. Похоже, эта порция виски сегодня далеко не первая. Он раскраснелся, глаза блестят. И эти глаза — единственное, что осталось от того мальчика, у которого когда-то болела голова от моего взгляда…
— Кстати, если бы не ее уход, хрена с два я бы решился на то, чтобы достать вас из этого дракклового Азкабана. Джинни…
— Джинни… Это Джинни Уизли? — уточняю, вспоминая рыжеволосую круглолицую девчушку, которая училась на курс младше Поттера.
— Да, она, — Поттер наливает себе в стакан еще виски. — Она вообще не хотела, чтобы я занимался всем этим… Малфоев защищал… Снейпа реабилитировал… Да и вас… тоже.
— И с чем это было связано? — интересуюсь больше из вежливости.
— Она считала, что каждый должен получить по заслугам, и что суд разберется лучше, чем я. Отстала только тогда, когда я припомнил ей своего крестного.
— Сириуса Блэка?
— Да, его… Он двенадцать лет в Азкабане отсидел ни за что, ни про что. Поэтому я сказал, что пусть она делает, что хочет, но профессор Снейп будет оправдан…
— Вы поступили правильно, мистер Поттер, — киваю уже прилично нетрезвому собеседнику. — Азкабан — не курорт. Кстати, как у мистера Снейпа дела?
Поттер вскидывается и смотрит на меня таким взглядом, от которого мне становится не по себе.
— Снейп… он в коме. Все эти десять лет. Едва не погиб.
Чашка в моих руках начинает мелко дрожать.
— Как это случилось? — говорю глухим голосом.
— Змея Волдеморта. Нагини. Она… она загрызла профессора по приказу… Яд проник в кровь… Ну и вот.
Отставляю чашку. Вдох, выдох.
— Он успел передать мне некоторые воспоминания… И именно они позволили добиться его оправдания. Кстати, там про вас тоже было. И это одна из причин, почему вы не получили поцелуй дементора, как некоторые… другие, хотя все шло именно к этому… Вы ведь… Риддл. Его дочь. Но я помню и всегда помнил ваши слова, что имя — не приговор…
— Я знаю, мистер Поттер, — аккуратно говорю. — Успокойтесь. Не надо так нервничать. Вы сделали, что могли.
— Простите, профессор Риддл, — произносит Поттер совсем неразборчиво и утыкается лицом в столешницу.
Да… Мальчик пить так и не научился.
Заказ из «Бриттона» прибывает через пять минут после того, как Поттер, сладко посапывая, засыпает на столе.
… в сорок третьем году. Ну, или в девяносто шестом, смотря как считать.
— Добрый день, — улыбается мне она. — Я рада видеть вас в добром здравии, профессор Риддл.
Хм.
— Я больше не профессор, — аккуратно произношу, но школьный колдомедик мотает головой.
— Не знаю, для кого как, а для меня вы всегда остаетесь профессором, — говорит она. — Вы не знаете, что творилось тогда, а я знаю. И я знаю, что если бы не ваши уроки, профессор, то жертв было бы гораздо больше. Мне неважно, в чем вас обвинили. Важно то, что свою работу вы выполняли.
— Спасибо, мадам Помфри, — тепло отвечаю женщине. — Я…
— Все хорошо, Анна, — она достает палочку. — А теперь… позвольте, я осмотрю вас.
Ложусь на кровать и расслабляюсь, позволяя колдомедичке делать свое дело.
— Так… ну, истощение, само собой… Пищеварение ни к дракклу… Плохо залеченные переломы — тоже ясно… Мистер Поттер!
Поттер влетает в комнату, словно подслушивал под дверью.
— Гарри, я выдам сейчас часть зелий из принесенных собой, но часть надо будет сварить.
— Вы напугали меня, Поппи, — выдыхает Поттер.
— Мерлин мой, Гарри, успокойся, — весело хмыкает мадам Помфри. — В общем, все лучше, чем могло бы быть. Думаю, если особо не тревожить Анну, месяца через три-четыре она будет в полном порядке…
— Три-четыре месяца? Да меня Министр заживо съест! У меня отпуск всего месяц!
— Ну…
Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд… Поттер отчитывается Министру?! Птица высокого полета, похоже…
Глава 2
После ухода мадам Помфри сидим за столом в кухне, пьем чай. Точнее, чай тут пью только я. Поттер, извинившись, плескает себе в стакан виски на два пальца.— Добиться помилования для вас было… нелегко, — через какое-то время тяжелым голосом говорит Поттер. — Все было бы хорошо… но ваша фамилия… Я едва добился оправдания профессора Снейпа и Малфоев, но вас мне не отдали.
— Я понимаю, мистер Поттер.
— Сейчас народ поутих. Десять лет — немалый срок, мисс Риддл. Министр… он, конечно, все еще не хотел… Но я его переубедил. Конечно, много ограничений — но это все же не камера в Азкабане.
— Разумеется. Спасибо вам, мистер Поттер.
— Испытательный срок продлится два года. После него Ограничивающие Чары сменят с третьего на первый, Браслеты снимут… какое-то поражение в правах, конечно, останется… но вы должны понимать…
— Все же лучше, чем то, что было, — философски замечаю и ставлю чашку на блюдце и повторяю. — Все не камера в Азкабане. Я ваша должница.
— Вы… вы правильно заметили, что у меня была жена. Джинни… она ушла полгода назад. Забрала детей и ушла. Знаете, эти десять лет…
Вглядываюсь в лицо Поттера. Похоже, эта порция виски сегодня далеко не первая. Он раскраснелся, глаза блестят. И эти глаза — единственное, что осталось от того мальчика, у которого когда-то болела голова от моего взгляда…
— Кстати, если бы не ее уход, хрена с два я бы решился на то, чтобы достать вас из этого дракклового Азкабана. Джинни…
— Джинни… Это Джинни Уизли? — уточняю, вспоминая рыжеволосую круглолицую девчушку, которая училась на курс младше Поттера.
— Да, она, — Поттер наливает себе в стакан еще виски. — Она вообще не хотела, чтобы я занимался всем этим… Малфоев защищал… Снейпа реабилитировал… Да и вас… тоже.
— И с чем это было связано? — интересуюсь больше из вежливости.
— Она считала, что каждый должен получить по заслугам, и что суд разберется лучше, чем я. Отстала только тогда, когда я припомнил ей своего крестного.
— Сириуса Блэка?
— Да, его… Он двенадцать лет в Азкабане отсидел ни за что, ни про что. Поэтому я сказал, что пусть она делает, что хочет, но профессор Снейп будет оправдан…
— Вы поступили правильно, мистер Поттер, — киваю уже прилично нетрезвому собеседнику. — Азкабан — не курорт. Кстати, как у мистера Снейпа дела?
Поттер вскидывается и смотрит на меня таким взглядом, от которого мне становится не по себе.
— Снейп… он в коме. Все эти десять лет. Едва не погиб.
Чашка в моих руках начинает мелко дрожать.
— Как это случилось? — говорю глухим голосом.
— Змея Волдеморта. Нагини. Она… она загрызла профессора по приказу… Яд проник в кровь… Ну и вот.
Отставляю чашку. Вдох, выдох.
— Он успел передать мне некоторые воспоминания… И именно они позволили добиться его оправдания. Кстати, там про вас тоже было. И это одна из причин, почему вы не получили поцелуй дементора, как некоторые… другие, хотя все шло именно к этому… Вы ведь… Риддл. Его дочь. Но я помню и всегда помнил ваши слова, что имя — не приговор…
— Я знаю, мистер Поттер, — аккуратно говорю. — Успокойтесь. Не надо так нервничать. Вы сделали, что могли.
— Простите, профессор Риддл, — произносит Поттер совсем неразборчиво и утыкается лицом в столешницу.
Да… Мальчик пить так и не научился.
Заказ из «Бриттона» прибывает через пять минут после того, как Поттер, сладко посапывая, засыпает на столе.
Страница 3 из 29
