Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
507 мин, 40 сек 16023
Песня в принципе была довольно понятной и близкой, Ильмаре с особым чувством на душе начал строки о похмелье, вспоминая все свои пьянки в городских стенах. И, к своему удивлению понял, что песня стала громче и словно на два лада; он удивленно обернулся к некроманту, который теперь вторил ему. Ильмаре даже на всякий случай чуть понизил голос, чтобы им у себя в ушах не перекрывать чужой. Уж когда ему ещё удастся спеть с Айтиром? Вытанцовывать с ним и не нужно было, а поймать такую короткую связь, когда поют практически в унисон, иногда все-таки сбиваясь с ритма и вновь выстраивая… Он сам не понял, когда прикрыл глаза, не смотря уже ни на кого и растворяясь в строках и в голосе мага. И даже слова вспомнились, сами собой.
— Не ищи — не сыщешь
ни следа на камне!
Практически к концу к ним присоединился третий голос, тихий, но достаточно уверенный и звонкий. Но Ильмаре и глаза открывать не нужно было, чтобы понять, кто это. Все-таки Рауль был интересным мальчишкой, смелым, пусть и упертым. Мог ведь вообще рта не раскрывать, ан нет, все-таки захотел поучаствовать.
Последнее слово прозвучало единовременно с ударом о барабан — Ильмаре сощурился на теперь непривычно ярко полыхающий огонь и, оглянувшись на присутствующих, остался доволен. Пара служанок и Мелисса даже захлопали, широко улыбаясь. Ильмаре вскочил на ноги, учтиво и без жеманности коротко поклонившись, обернулся к Айтиру и одними губами произнес: «Спасибо». Затем пошёл к двум знакомым служанкам, усаживаясь рядом и забирая у одной с подноса еще кусок пирога — невозможно было не съесть, если они лежали рядом.
— У вас хорошо получается петь вместе, жаль, в прошлый раз так не было, — Иви смотрела в сторону, видимо, на некроманта.
— Тогда было не время, — он усмехнулся, потихоньку отхлебывая из ее кружки.
— А мы…
— Будем. Дай дожую.
— А что?
— А что хочешь, — Ильмаре пожал плечами и, пройдясь взглядом по толпе, остановился на наемнике, который, кажется, постоянно вился в последнее время около Иви. — Давай про любовь? «Садись, моя любовь», — тихо напел он, пару раз топнув ногой о землю.
— Но под нее в парах танцуют…
— Пойдем, все будет! — он ухмыльнулся, кивнув заодно Арне и беря у нее из рук уж явно приготовленный специально для него бубен.
— А сейчас песня веселая! — весело проговорил он напоследок и, кивнув обеим девушкам, застучал носком о землю и пропел первые строки. 888
Песня действительно была шуточная, развеселая — впервые он услышал ее на какой-то ярмарке, где собралась толпа деревенской молодежи. Плясали все вместе, а неподалеку играли старики, причем в словах угадывался какой-то старый, совсем древний диалект. Ильмаре он так понравился, что строки врезались в память с первого раза. Но все никак не доводилось спеть ее — не в таверне же рядом со стадом пьяных мужицких рож.
В этот раз, конечно, он тоже кривлялся, улыбался аж до ломоты и скакал вокруг служанок, но все-таки понимал, что сегодня уж без юбок. И иногда все-таки, когда стоял на месте, поглядывал на лицо наемника, который, кажется, прилип взглядом к Иви. Мужчина иногда оглядывался на него, а эльф, двигая бровями, кивал подбородком и приглашал его принять участие. Похоже, и он слова понимал.
Ильмаре, пока пел в очередной раз куплет, повернулся к Айтиру, подмигивая ему, а затем, круто развернувшись, чуть не сбился и не расхохотался — сама Иви уже тянула за громадную руку этого наемника ближе к костру.
— Садись, садись, дорогая! — громко пропел эльф ему практически на ухо и затянул длинное и подводящее к концу «о», понемногу понижая голос и все реже постукивая по бубну.
Кажется, им снова хлопали. Или у него просто в голове кровь шумела вот так, скоро и шумно. Ильмаре выдохнул, запрокинув голову к небу, и, вновь улыбнувшись, довольный прошел к Айтиру, практически не смотря никуда и просто усаживаясь рядом. Он ещё и взмок весь, словно мышь. Зато хорошо.
Улыбнувшись, Айтир придвинул Ильмаре заранее подхваченный со стола кувшин с настоем, еще теплым. Как раз напиться после пляски, а не хватать ртом уже довольно прохладный воздух. Нет, все-таки хорошо… И что придержал, не дал сразу выскочить народ веселить — хорошо, и спели хорошо, даже Рауль к месту пришелся, и вот теперь все было правильно. Жизнью плескало — только так, и от Ильмаре, и от всех. То, что нужно в эту ночь. И барабан внезапно по душе и по рукам пришелся, ритм на нем отбивать было куда приятней, чем по колену. Хороший инструмент.
Музыка смолкла окончательно, служанкам снова требовалась передышка. Кто-то из наемников приволок им кувшин с настоем, посмеивался гулко, басовито. Айтир отвернулся, глядя в огонь и неосознанно поглаживая пальцами туго натянутую кожу барабана.
Сноп искр в черное небо — подбросили дров, ветер взметнул хлопья сажи, унес куда-то. Теплая ладошка коснулась руки.
— Учитель, — это Мелисса подсела сбоку, заглянула в глаза. — А у некромантов Темная ночь — она какая?
— Не ищи — не сыщешь
ни следа на камне!
Практически к концу к ним присоединился третий голос, тихий, но достаточно уверенный и звонкий. Но Ильмаре и глаза открывать не нужно было, чтобы понять, кто это. Все-таки Рауль был интересным мальчишкой, смелым, пусть и упертым. Мог ведь вообще рта не раскрывать, ан нет, все-таки захотел поучаствовать.
Последнее слово прозвучало единовременно с ударом о барабан — Ильмаре сощурился на теперь непривычно ярко полыхающий огонь и, оглянувшись на присутствующих, остался доволен. Пара служанок и Мелисса даже захлопали, широко улыбаясь. Ильмаре вскочил на ноги, учтиво и без жеманности коротко поклонившись, обернулся к Айтиру и одними губами произнес: «Спасибо». Затем пошёл к двум знакомым служанкам, усаживаясь рядом и забирая у одной с подноса еще кусок пирога — невозможно было не съесть, если они лежали рядом.
— У вас хорошо получается петь вместе, жаль, в прошлый раз так не было, — Иви смотрела в сторону, видимо, на некроманта.
— Тогда было не время, — он усмехнулся, потихоньку отхлебывая из ее кружки.
— А мы…
— Будем. Дай дожую.
— А что?
— А что хочешь, — Ильмаре пожал плечами и, пройдясь взглядом по толпе, остановился на наемнике, который, кажется, постоянно вился в последнее время около Иви. — Давай про любовь? «Садись, моя любовь», — тихо напел он, пару раз топнув ногой о землю.
— Но под нее в парах танцуют…
— Пойдем, все будет! — он ухмыльнулся, кивнув заодно Арне и беря у нее из рук уж явно приготовленный специально для него бубен.
— А сейчас песня веселая! — весело проговорил он напоследок и, кивнув обеим девушкам, застучал носком о землю и пропел первые строки. 888
Песня действительно была шуточная, развеселая — впервые он услышал ее на какой-то ярмарке, где собралась толпа деревенской молодежи. Плясали все вместе, а неподалеку играли старики, причем в словах угадывался какой-то старый, совсем древний диалект. Ильмаре он так понравился, что строки врезались в память с первого раза. Но все никак не доводилось спеть ее — не в таверне же рядом со стадом пьяных мужицких рож.
В этот раз, конечно, он тоже кривлялся, улыбался аж до ломоты и скакал вокруг служанок, но все-таки понимал, что сегодня уж без юбок. И иногда все-таки, когда стоял на месте, поглядывал на лицо наемника, который, кажется, прилип взглядом к Иви. Мужчина иногда оглядывался на него, а эльф, двигая бровями, кивал подбородком и приглашал его принять участие. Похоже, и он слова понимал.
Ильмаре, пока пел в очередной раз куплет, повернулся к Айтиру, подмигивая ему, а затем, круто развернувшись, чуть не сбился и не расхохотался — сама Иви уже тянула за громадную руку этого наемника ближе к костру.
— Садись, садись, дорогая! — громко пропел эльф ему практически на ухо и затянул длинное и подводящее к концу «о», понемногу понижая голос и все реже постукивая по бубну.
Кажется, им снова хлопали. Или у него просто в голове кровь шумела вот так, скоро и шумно. Ильмаре выдохнул, запрокинув голову к небу, и, вновь улыбнувшись, довольный прошел к Айтиру, практически не смотря никуда и просто усаживаясь рядом. Он ещё и взмок весь, словно мышь. Зато хорошо.
Улыбнувшись, Айтир придвинул Ильмаре заранее подхваченный со стола кувшин с настоем, еще теплым. Как раз напиться после пляски, а не хватать ртом уже довольно прохладный воздух. Нет, все-таки хорошо… И что придержал, не дал сразу выскочить народ веселить — хорошо, и спели хорошо, даже Рауль к месту пришелся, и вот теперь все было правильно. Жизнью плескало — только так, и от Ильмаре, и от всех. То, что нужно в эту ночь. И барабан внезапно по душе и по рукам пришелся, ритм на нем отбивать было куда приятней, чем по колену. Хороший инструмент.
Музыка смолкла окончательно, служанкам снова требовалась передышка. Кто-то из наемников приволок им кувшин с настоем, посмеивался гулко, басовито. Айтир отвернулся, глядя в огонь и неосознанно поглаживая пальцами туго натянутую кожу барабана.
Сноп искр в черное небо — подбросили дров, ветер взметнул хлопья сажи, унес куда-то. Теплая ладошка коснулась руки.
— Учитель, — это Мелисса подсела сбоку, заглянула в глаза. — А у некромантов Темная ночь — она какая?
Страница 125 из 139
