Наемник и некромант

Крыс, похоже, так не считал. Вместо вредных замечаний он потянулся и отвесил подзатыльник Айтиру.

— С тобой все ясно, а вот с тобой, остроухий… — он внимательно уставился на Ильмаре. — Не все так просто. Что-то в тебе явно не так, раз то кошмары глядишь, то под сонником сюда вваливаешься без спросу. Случалось что? Зелья странные глотал? Заклятый друг перед смертью добра пожелал? Головой неудачно роняли?

Айтир молча потирал затылок, не мешая допросу. Знал: Крыс вреда не причинит, раз уж заинтересовался; скорее поможет, тем более, сны как раз по его части. И невольно посочувствовал Ильмаре — если уж он ради избавления от кошмаров готов хоть за едва знакомым некромантом идти не пойми куда, рискуя жизнью… Не мог не понимать, что рискует, после того, как бежали. И слишком недвусмысленно намекнул, что не против его присутствия, пропустив мимо ушей предложение расстаться с миром.

С другой стороны, идти вдвоем будет проще и веселей. Айтир соскучился по кому-то еще рядом, по разговорам на привалах, по ощущению живого тепла под боком. Последнее — особенно. Это было нужно, чтобы не потерять себя, не раствориться в шелесте песка.

Именно поэтому он так долго не уходил из деревни, когда смерть потихоньку нагнала всех его спутников, кого раньше, кого позже. Даже смешного мальчишку-рыжика Орни, полукровку и слабенького мага огня, подобранного именно им, воспитанного всей компанией. Когда не стало и его, Айтир просто не выдержал. Не вынес понимающие взгляды детей и внуков друзей, не смог больше ходить кругами по одним и тем же дорогам.

Сначала уходил на кладбище, просиживая там часами. Все думали, что он горевал. А Айтиру просто было тошно до безумия, до мысли — а не стать ли простым мертвяком насовсем? Явившийся тогда впервые Крыс подобные мысли из головы выбил, но покоя с тех пор Айтир не знал. Разве что в домике травницы смог немного прийти в себя — и сбежать, поняв: опять начинает привязываться.

Ильмаре хотя бы тоже был эльфом и… Айтир вздрогнул, во все глаза уставившись на того, о ком так напряженно размышлял. Ильмаре поднял правую руку, покрутив кистью, потом чуть напрягся, хмуро сведя брови; через пару мгновений по его пальцам сначала прошел разряд, а затем появилось зеленое свечение. Оно клубилась над рукой, и та была похожа на факел, окутанный пламенем.

Ильмаре посмотрел на Айтира, стараясь хоть как-то сконцентрироваться, а затем заговорил:

— Я никогда не обучался магическим знаниям. В моем селении лишь древний мудрец мог колдовать. Пытался меня учить, совал под нос книги, но я читал между строк и ничего не запоминал. А это, — он вновь перевел взгляд на свою ладонь, а затем прикрыл глаза. — Досталось мне от моего друга, которого я убил собственными руками.

Ильмаре не особо понимал, как действует та сила, что медленно и неумело текла в нем, но прекратить «подачу» потоков и возобновить их вновь мог. Свечение медленно угасло, Ильмаре опустил руку на землю и начал чертить хаотичные линии, продолжив говорить, но уже тише:

— Джером был магом, причем достаточно сильным, как мне думалось. Латал мне раны чуть ли не с булыжник размером, да и вообще порой казалось: просто находясь рядом с ним, чувствуешь прилив сил. Но был в нем один изъян. Он считал, что с помощью собственной крови можно приручить духов, демонов и прочих потусторонних существ, — Ильмаре не знал полного списка, а потому просто проникновенно глянул на Крыса, продолжавшего внимательно слушать. — Джером говорил с ними, обычно по ночам. Видимо, чтобы не спугнуть меня и Фиппа, нашего второго компаньона. Тот, кстати, когда узнал, чем Джером занимается, сбежал. А потом… Я не знаю, что им завладело, но все прошло не так, как с тем мальчиком в деревне — он не ослабел, не был полусонным. Просто в один из дней, когда мы шли в сторону соседнего королевства, он заговорил другим голосом.

Ильмаре прекрасно запомнил этот голос — едкий, то тенором взлетающий вверх, то падающий до низкого баритона. Насмехающийся, издевательский голос нашептывал ему о богатствах, о силе, о превосходстве. Ильмаре невольно повел плечами, когда вспомнил ту абсолютную черноту зубов в скалящемся рту, и глаз, что обратились на него в мерцающем закате. И то, как верил тому демону, что шептал о гордыне.

— За пару недель до этого, когда мы остались уже вдвоем, Джером с долей смеха попросил об услуге: «Ушастый, пообещай, что если мною завладеет демон, ты без промедления меня убьешь». Я до сих пор не знаю, была ли эта всего лишь шутка, или он действительно боялся одержимости. И, — Ильмаре выдохнул, вспоминая собственные окровавленные руки на чужой шее и дикий гортанный смех, — я выполнил его просьбу, лишившись пары фаланг пальцев и получив все эти шрамы на лице. Вот только теперь я осознаю, встретив тебя, — он все-таки поднял голову и заглянул в глаза Айтиру, надеясь увидеть там понимание. — Его можно было спасти и вытащить.

«Пожалуйста, скажи, что нельзя, что было поздно и что не было шансов».