Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
507 мин, 40 сек 15809
Она перестала смотреть на уже опустевшую дорогу и пошла к дому, украдкой огладив живот. Вот пройдут — особенно Айтир — узнают. Свою-то кровь почует. А если нет, так и нет. Дочь подрастет, и об отце Малта ей все расскажет, каков был и что умел. А главное — что эльф хороший. И дочь в него будет.
Это травница тоже знала.
Пес увязался-таки за ними. Точнее, увязался за Ильмаре, вился вокруг, виляя хвостом и преданно заглядывая в глаза. На Айтира пес смотрел с подозрением и неодобрением, явно чувствуя не только магию, но и связь с мёртвыми. Ильмаре только брови страдальчески хмурил.
Уходить из дома травницы откровенно не хотелось. Он успел привыкнуть к её голосу, к уютным завтракам и твёрдой лавке, на которой спал под боком у некроманта — и чувствовал от этого странную защищенность. Уже очень давно Ильмаре не ощущал этого: что он дома, где время будто остановилось; в полной безопасности. И хотя, по идее, он мог отказаться от предложения Айтира идти с ним, но… Разве сам по себе Ильмаре был нужен Малте? Сомнительно. У этих двоих была своя связь: странная, магическая, и та, которую он нечаянно услышал в их последнюю ночь, когда проснулся в темноте, уловив недвусмысленные шорохи. С другой стороны, его это не касалось, поэтому вопросов не задавал, предпочитая не лезть в личные дела двоих.
Но вот что делать с псом… Тот вынырнул из-за кустов, когда дом Малты скрылся из виду, будто опасаясь, что его могут вернуть в деревню. И сейчас вышагивал рядом, забавно вскидывая лапы, гордо держа длинную морду по ветру и постоянно принюхиваясь. Айтир тёмным пятном маячил впереди, шёл по одному ему известной дороге, и пока молчал.
— Ну что ж ты увязался? — беззлобно спросил Ильмаре пса, который, кажется, все понимал и в ответ счастливо оскалился. — То, что я тебя вчера отмыл и вычесал, ничего не значит, я просто хотел сделать тебе подарок на прощание. Ну как ты нам поможешь, а?
Пса он накануне действительно отмыл. Натер себе пучком соломы руки до красных разводов, пытаясь соскрести с блаженствующей зверюги грязь, а потом полоскал короткую густую шерсть и удивлялся: из-за грязи пес выглядел практически бурым, но когда отряхнулся — стал похож больше на волка, серого с подпалинами, нежели на побитую жизнью домашнюю скотину.
Наверное, Ильмаре мог бы пригрозить псу, метнуть в него нож и припугнуть этим, мог бы вообще привязать к дереву и оставить либо на смерть, либо на спасение охотникам, но… Ему так нравилось, что пес из-за такой толики заботы теперь шел следом, что в груди зашевелилась какая-то нежная ответственность. Ильмаре погладил пса между ушей и обратился к спине Айтира, который в этот момент перепрыгивал через небольшой ручей:
— Айтир, то, куда мы направляемся… Там будет мешать животное? — Ильмаре дождался, пока некромант обернется к нему, а затем добавил, уже более сдержанно, стараясь, чтобы в голосе не сквозили ноты надежды. — Да и сам ты как… Против?
Он ждал не только прямого ответа о псе, но также надеялся хоть что-нибудь выяснить о том, куда они держат путь. Привычки спрашивать напрямую Ильмаре не имел, да и уже стало понятно: если Айтир не видит смысла отвечать — он и не будет.
— Э… — замялся тот, нахмурившись.
Стыдно признаться, но Айтир так задумался, что не то что приблудившегося пса не заметил — о самом Ильмаре забыл.
— Извини, Ильмаре, похоже, я слишком привык ходить один, — покаялся он, потом махнул рукой. — Пошли, вон там впереди пригорок посуше — сядем, и я все расскажу.
Это было непривычно — решать не только за себя, но и за другого. Когда Айтир путешествовал раньше, обычно его спутники выбирали, куда двигаться и что делать, а он просто кивал, ему было все равно. В редких случаях, когда происходило что-то, требующее смены маршрута — выброс некроэнергии там или чуял какую-то тварь — его внимательно слушали и изменяли планы. Обычно без вопросов, знали: некромант никогда не говорил зазря.
Когда Айтир остался один, советоваться стало не с кем. Шел, куда глаза глядели, делал, что в голову взбредало. По весне вон выбрел на логово химеры, сбежавшей от какого-нибудь придурочного жизнетворца. Обошел бы, да тварь уже была старая, такая скоро на скотину и людей начнет кидаться, чтобы хоть как-то прокормиться. Плюнул и пошел убивать… И это было только его, Айтира, решение.
А теперь вот…
Он сел на выбранном пригорке, глубоко вдохнул пахнущий лесом воздух. Ночью прошел дождь, и дышалось легко — основная влага уже осела, впиталась в землю, но свежесть осталась. Покосился на Ильмаре, на легшего с другой стороны пса.
— Зверя не гоню, не бойся. Да и он со временем ко мне привыкнет.
Как привыкли раньше верховые лошади и конь, впряженный в фургон, кошка Иланы и мелкая серая крыса, которую таскал за пазухой Крыс. Последняя, правда, всегда норовила тяпнуть за пальцы, но Айтир не обижался, привыкнув вовремя отдергивать руку, если лез в чужие вещи за чем-нибудь срочно необходимым.
Это травница тоже знала.
Пес увязался-таки за ними. Точнее, увязался за Ильмаре, вился вокруг, виляя хвостом и преданно заглядывая в глаза. На Айтира пес смотрел с подозрением и неодобрением, явно чувствуя не только магию, но и связь с мёртвыми. Ильмаре только брови страдальчески хмурил.
Уходить из дома травницы откровенно не хотелось. Он успел привыкнуть к её голосу, к уютным завтракам и твёрдой лавке, на которой спал под боком у некроманта — и чувствовал от этого странную защищенность. Уже очень давно Ильмаре не ощущал этого: что он дома, где время будто остановилось; в полной безопасности. И хотя, по идее, он мог отказаться от предложения Айтира идти с ним, но… Разве сам по себе Ильмаре был нужен Малте? Сомнительно. У этих двоих была своя связь: странная, магическая, и та, которую он нечаянно услышал в их последнюю ночь, когда проснулся в темноте, уловив недвусмысленные шорохи. С другой стороны, его это не касалось, поэтому вопросов не задавал, предпочитая не лезть в личные дела двоих.
Но вот что делать с псом… Тот вынырнул из-за кустов, когда дом Малты скрылся из виду, будто опасаясь, что его могут вернуть в деревню. И сейчас вышагивал рядом, забавно вскидывая лапы, гордо держа длинную морду по ветру и постоянно принюхиваясь. Айтир тёмным пятном маячил впереди, шёл по одному ему известной дороге, и пока молчал.
— Ну что ж ты увязался? — беззлобно спросил Ильмаре пса, который, кажется, все понимал и в ответ счастливо оскалился. — То, что я тебя вчера отмыл и вычесал, ничего не значит, я просто хотел сделать тебе подарок на прощание. Ну как ты нам поможешь, а?
Пса он накануне действительно отмыл. Натер себе пучком соломы руки до красных разводов, пытаясь соскрести с блаженствующей зверюги грязь, а потом полоскал короткую густую шерсть и удивлялся: из-за грязи пес выглядел практически бурым, но когда отряхнулся — стал похож больше на волка, серого с подпалинами, нежели на побитую жизнью домашнюю скотину.
Наверное, Ильмаре мог бы пригрозить псу, метнуть в него нож и припугнуть этим, мог бы вообще привязать к дереву и оставить либо на смерть, либо на спасение охотникам, но… Ему так нравилось, что пес из-за такой толики заботы теперь шел следом, что в груди зашевелилась какая-то нежная ответственность. Ильмаре погладил пса между ушей и обратился к спине Айтира, который в этот момент перепрыгивал через небольшой ручей:
— Айтир, то, куда мы направляемся… Там будет мешать животное? — Ильмаре дождался, пока некромант обернется к нему, а затем добавил, уже более сдержанно, стараясь, чтобы в голосе не сквозили ноты надежды. — Да и сам ты как… Против?
Он ждал не только прямого ответа о псе, но также надеялся хоть что-нибудь выяснить о том, куда они держат путь. Привычки спрашивать напрямую Ильмаре не имел, да и уже стало понятно: если Айтир не видит смысла отвечать — он и не будет.
— Э… — замялся тот, нахмурившись.
Стыдно признаться, но Айтир так задумался, что не то что приблудившегося пса не заметил — о самом Ильмаре забыл.
— Извини, Ильмаре, похоже, я слишком привык ходить один, — покаялся он, потом махнул рукой. — Пошли, вон там впереди пригорок посуше — сядем, и я все расскажу.
Это было непривычно — решать не только за себя, но и за другого. Когда Айтир путешествовал раньше, обычно его спутники выбирали, куда двигаться и что делать, а он просто кивал, ему было все равно. В редких случаях, когда происходило что-то, требующее смены маршрута — выброс некроэнергии там или чуял какую-то тварь — его внимательно слушали и изменяли планы. Обычно без вопросов, знали: некромант никогда не говорил зазря.
Когда Айтир остался один, советоваться стало не с кем. Шел, куда глаза глядели, делал, что в голову взбредало. По весне вон выбрел на логово химеры, сбежавшей от какого-нибудь придурочного жизнетворца. Обошел бы, да тварь уже была старая, такая скоро на скотину и людей начнет кидаться, чтобы хоть как-то прокормиться. Плюнул и пошел убивать… И это было только его, Айтира, решение.
А теперь вот…
Он сел на выбранном пригорке, глубоко вдохнул пахнущий лесом воздух. Ночью прошел дождь, и дышалось легко — основная влага уже осела, впиталась в землю, но свежесть осталась. Покосился на Ильмаре, на легшего с другой стороны пса.
— Зверя не гоню, не бойся. Да и он со временем ко мне привыкнет.
Как привыкли раньше верховые лошади и конь, впряженный в фургон, кошка Иланы и мелкая серая крыса, которую таскал за пазухой Крыс. Последняя, правда, всегда норовила тяпнуть за пальцы, но Айтир не обижался, привыкнув вовремя отдергивать руку, если лез в чужие вещи за чем-нибудь срочно необходимым.
Страница 37 из 139
