Наказание

— Значит так! Первое — держать язык за зубами, второе — глупых вопросов (типа: «ой, а чей-то у него?») не задавать, и третье, немаловажное — никого руками не трогать!

— Я что, по-твоему, больная?! — возмутилась Лена.

— Кто тебя знает… — неопределенно ответил он.

Войдя внутрь, они прошли через так называемый предбанник, а за ним уже непосредственно в саму «сокровищницу». В нос тут же отдалось характерным резким запахом раствора формальдегида, как неотъемлемой части этого общественного заведения. Но тут он, казалось, был особенно силен, потому как не просто пощипывал носик, но и с корнем выедал глаза. В отличие от Семенова, который начинал тужится от здешних зловонных ароматов, Стрельникова чувствовала себя относительно нормально и, не обращая никакого внимания на эти мелочи, с интересом разглядывала бирки на ногах клиентов.

Патологоанатомом по фамилии Ефремов оказался человек примерно сорока лет, роста ниже среднего, с короткими редеющими волосами, в толстых очках с черной оправой, из-за которых узкие глазки казались заметно косыми. Одет он был привычно в белый докторский халат, хотя изрядно помятый и местами плохо выстиранный. Заметив вошедших посетителей, он встал из-за стола и шаркающей стариковской походкой подошел к ним.

— Чем могу быть? — учтиво спросил он.

— Специальный агент Семенов, Управление ФСБ. Вас должен был предупредить капитан Пархоменко о моем визите.

— Ах, да-да! Он мне звонил. Вы пришли вовремя, я как раз закончил оформление заключения по трупу Казаченко М. В. — пролепетал он и, повернувшись к столу вытащил из кипы бумаг сиреневую папку. — Вот, пожалуйста ознакомьтесь.

— Хорошо, — согласился Семенов. — А по Старостиной?

— Еще накануне все сделал, — ответил тот и вновь порывшись в бумагах извлек еще одну такую же папку. — Дело в том, что я еще вчера вас ждал, но увы…

— Вообще-то я к вам вчера наведывался с самого утра.

— Ах, да! Простите великодушно, я весь день проработал в лаборатории. Совершенно, знаете ли, закрутился и забыл предупредить.

— А мне сообщили, что вы немного не в себе, так сказать.

— Кто? — неподдельно изумился Ефремов.

— Да вот тут, женщина-уборщица…

— А! Не обращайте на нее внимания. Это скорее она совершенно не в себе. Говорит не подумавши все, что в голову взбредет. Иной раз сам ей удивляюсь.

— Понятно, — многозначительно отозвался Семенов.

— Давайте все же выйдем на воздух, — предложил Ефремов, видя, что его визитерам не так легко находится в этом помещении.

«Давно пора», — подумал Семенов, сдерживая себя из последних сил.

Как порой бывает прекрасен этот мир! Как здорово иногда дышать свежим воздухом! Как радостно жить и не чувствовать посторонних тошнотворных запахов! Если кому-то этого не понять, то пусть попробует пробыть в уездном морге хотя бы пятнадцать минут. Уверяю, по сравнению с ним, общественный привокзальный туалет не что иное, как город Сочи!

На улице, наслаждаясь провинциальным кислородом, Семенов бегло просмотрел заключения, полученные от Ефремова. Причина смерти обеих была ясна и подтверждалась при первичном осмотре тел. Единственный вопрос возник у него еще до этого:

— Как вы считаете, — обратился он, — в случае со Старостиной, была ли она в сознании на момент смерти?

Подобные вопросы очень не нравились Лене, и поэтому она раздраженно отвернулась и предпочла дальше не слушать их разговора.

— Вы знаете, определенно могу вам сказать, что да была, — ответил Ефремов. — Была и в полной мере осознавала, что с ней происходит. Я не нашел у нее в крови признаков алкоголя или употребления психотропных, либо седативных препаратов. Вне всякого сомнения, она испытала болевой шок, но это уже, как вы понимаете, после того как ее…

— Ясно. Каких либо еще странных факторов или несоответствий при осмотре тела вы не заметили?

— Что вы имеете в виду? — переспросил он, закуривая стиснутую папиросу Беломора.

— Может быть, какие-то следы от инъекций, мелкие царапины, порезы или ссадины? Другие признаки постороннего вмешательства? Может, у нее было ничем не вызванное внутреннее кровоизлияние? Еще что-либо?

— Нет. У Казаченко обширная гематома в затылочной части черепа, вероятнее всего, от сильного удара твердым предметом, а в остальном ни у нее, ни у Старостиной не было ничего, что вас интересует. — Уверенно ответил тот, но призадумавшись, вдруг добавил. — Хотя вы знаете, накануне я сопоставил образцы ножевых порезов от первых двух случаев и пришел к любопытному выводу. Одну минуточку…

Ефремов резво нырнул обратно в свою обитель и уже через минуту вернулся с листком бумаги.

— Вот. Полюбопытствуйте, — с легкой улыбкой предложил он, протягивая его Семенову.

— Так, что это? — себе под нос пробубнил он, изучая предоставленный документ. — Заключение… Образец пореза Љ1… так-так… по характерным признакам… ширине… не соответствует… Чего? — недоумевая, спросил он.