Налито Вечности вино

— И ещё о конфундусах и ложных воспоминаниях. Я даже посмеялся над собой, после очередного подобного «открытия», когда почитал кое-что по психологии из твоей мобильной библиотеки. Дурсли. Получается, что не за что мне особо на них обижаться и тем более не за что им мстить. Не срастаются их отношение ко мне и мои способности. При жестоком обращении с самого раннего детства у жертв моего возраста есть проблемы с речью, умением читать, писать, считать, нервами и особенно с физическим развитием в части реакции и точных движений. У меня всего этого почти нет, ловец как никак. Да, и ещё, у меня было жуткое ощущение несправедливости происходящего со мной и с другими. У забитого с младенчества мальчишки этого наверняка бы не было, выбивают такое в первую очередь. Была бы озлобленность на весь мир и стремление урвать свой кусок, не обращая внимания на окружающих. Конечно, мне заметно задавили самостоятельность в мыслях и действиях, но не полностью — что-то осталось, иначе я отверг бы твоё, как мне тогда сначала показалось, дурацкое предложение и ты бы не стала миссис Поттер, — не взирая на серьёзность момента на её лице непроизвольно мелькнула так любимая Гарри лёгкая улыбка. — Дамблдор — интриган и манипулятор, но не садист, да и не нужно ему было меня всё детство прессовать. Кстати, глядя на нынешнее поведение волшебников в этой войне, его решение поместить меня к Дурслям было скорее всего вынужденным. Родители погибли в субботу вечером, а меня отдали Дурслям в ночь со вторника на среду. За это время судьба самых моих вероятных опекунов доказала, что сбрасывать упиванцев со счетов рановато, особенно после случая с Лонгботтомами. Как результат — никому не нужна была дома мишень номер один для уцелевших риддломанов, а сам Дамблдор не считал возможным рисковать жизнью целой магической семьи ради одного, пусть и знаменитого ребёнка. Постоянно жить в страхе визита отмазавшихся от Азкабана упиванцев либо прятать меня десяток лет — и не дай Мерлин кто проговориться! — на такое только бездетный и абсолютно одинокий Сириус смог бы пойти. Какой-нибудь Малфой, узнав, что я например в Норе, вполне мог бы сорганизовать Фенрира с компанией в засаду в её окрестностях. Это только против Волдеморта я пешка проходная, ставшая неизвестно кем, а остальные фигуры из его войска бьют меня не особо напрягаясь, как пешку обыкновенную. Зачарованного же и защищённого замка с преданными людьми для моего убежища, кроме Хогвартса у старика не было. Угу, тамошние эльфы меня бы навоспитывали! Лучше уж приют. А профессоров так мало, всего по одному на каждый предмет, и они так заняты — сама оцени время на уроки и подготовку к ним, — что на меня у них, даже с хроноворотом, времени бы не было. Кстати, скорее всего хроноворотов у МакГоннагал имеется несколько штук для самых надёжных и наиболее загруженных преподавателей. Одним из них, запасным наверное, она с тобой и поделилась… Но как Дамблдор оказался прав в отношении меня! Невозможно чем то иным, кроме как собственным опытом, обучить терпеть боль, привыкнуть к несправедливости, одиночеству и потерям. И главное, невозможно по-настоящему ценить самые простые и нужные человеку для настоящей жизни вещи: пищу и кров над головой, внимание и заботу, дружбу и любовь, если никогда не испытывал их отсутствия, не ощущал всей душой тоску по ним и жажду обладания ими… Ну а Дурслям Дамблдор за пару лет до письма из Хогвартса резко усилил страх перед магией и оконфундил их внимание от того, что я им родственник. Ведь за пределами этого периода все эпизоды их жестокости кажутся мне после обдумывания не слишком реальными. Постепенно давление на меня с их стороны всё усиливалось и усиливалось, так что я сам начал верить в фальшивые воспоминания. Мне досталась не слишком долговечная корректировка памяти, в отличие от Обливиэйта твоим родителям.

— А я и не использовала Обливиэйт.

— Но ты же сама говорила!