Наша простая странная жизнь

Она судорожно вздыхает и вдруг начинает плакать и смеяться одновременно. Делаю поспешно ещё один шаг, сокращая расстояние до минимума. Без каблуков она всего сантиметров на пять повыше меня, а я только что это заметила. Почему-то всегда считала себя такой мелкой рядом с ней… Обнимаю, привычно утыкаясь носом в шею. Пахнет мёдом и кокосовым молоком… Так пахнет только она. Даже тут, вдали от дома этот родной запах позволил мне стать прежней Линой.

— Не плачь, Тори, — шепчу я, поцелуями покрывая её лицо, сцеловываю слёзы, касаюсь губами дрожащих ресниц.

Она обхватывает меня руками, прижимает к себе, будто я могу куда-то от неё убежать. Плачет и смеётся. Смеётся и плачет.

— Успокойся же, ну…, — глажу по волосам. — Я тут. С тобой.

— Я тебя люблю. Люблю. Прости меня, пожалуйста-а-а-а…

— Глупая, да за что?

— За всё… за всё прости-и-и-и…

Успокоить её удаётся лишь минут через двадцать. Мы сидим в гостиной на мягком диване, а она всё так же цепляется за меня, жарко выдыхая в шею. Кофта намокла от её слёз, но мне было всё равно.

— Выпей успокоительного, родная… хватит плакать. Всё хорошо.

Тори шмыгает носом, кивает, но от меня не отстраняется.

— Не верю, что ты, правда, тут.

— Я сама всё ещё не верю, — улыбаюсь и целую её щёчку, всё ещё немного солёную от слёз.

Вика встаёт и уходит на кухню, пить лекарство. Я пока спешно достаю телефон, нахожу в сумке зарядку и ставлю свой несчастный мобильник заряжаться. Тот радостно пиликает и благодарно мигает индикатором батарейки. Нужно позвонить Ромке и Виту и сказать, что всё хорошо… Что я добралась, что Вику встретила. Чёрт, как же я устала…

Откидываюсь на спинку дивана и закрываю глаза. Оказывается, я всё это время была так напряжена, что сейчас готова без сознания рухнуть от облегчения. Кажется, немного задремала… очнулась лишь когда ко мне прижалось что-то тёплое.

Чуть приоткрыла глаза и улыбнулась, рассматривая макушку Вики, которая с доверчивостью ребёнка прильнула ко мне и так и замерла, устроившись с ногами на диване.

— Я так много раз представляла нашу встречу, — говорит она, спустя несколько минут. — Всё прокручивала в голове, что и как я тебе скажу… Думала, что это будут очень умные и взрослые слова. Очень рассудительные. А на деле… увидела тебя, и слова кончились.

— Я тоже многое хотела тебе сказать, — произношу задумчиво.

— Только то, что ты тут — говорит о многом. Если не обо всём, — поднимает голову, заглядывая мне в глаза. — Я боюсь подвести тебя.

— Глупая Тори… взрослая, а всё туда же, — улыбаюсь ей, выпутывая из тёмных локонов палочки и позволяя волосам свободно рассыпаться по плечам.

— Лин…, — она тянется ко мне, прижимаясь губами к губам в отчаянном поцелуе. — Я же слабая. Я такая слабая… трусиха.

— Тогда я стану твоей силой и смелостью.

— Ты…, — у неё словно перехватывает горло.

Утыкается мне в шею и жарко шепчет:

— Я такая дура… всё думала, что потом… приеду и поговорю с тобой… увижу тебя, когда чувства улягутся… когда отпустит… думала, смелее стану. Не улягутся… не отпустят… я не знаю, как это контролировать… я люблю тебя… так люблю… что мне делать, а?

— Перестать истерить, — улыбаюсь, прижимая её к себе. — Кто тут взрослая тётенька, ждущая ребёнка?

— Я, — обречённо признаётся она. — Надеюсь, это дитё не возьмёт от меня самое худшее.

Смеюсь тихо, глажу мягкие прядки тёмных волос.

— Будем воспитывать настоящим мужиком, не переживай.

— Будем?

— Непременно. Я же люблю тебя.

— Кажется, это ты тут взрослая тётенька…, — фыркает она и целует меня нежно, страстно, долго, что звёздочки перед глазами зажигаются, вспыхивают ярко и гаснут.

Виктория.

— Алло, Вит… привет. Да я, кто же ещё! Да, всё нормально, долетела, доехала, встретились… Живы все. Выкидышей на радостях тоже не было, придурок!

Лина развалилась в кресле, закинув ноги на подлокотник. Болтает с братом и смеётся весело. Её смех разносится по дому, замирает под потолком и маленьким комочком тепла тает у меня в сердце.

Кто бы мог подумать. Моя солнечная девочка оказалась намного смелее меня. Приехала, нашла и намерена остаться со мной тут. В другой стране с другими традициями, языка которой практически не знает. И всё ради меня. Из-за меня.

— Хорошо, я всё ей передам… Что? Что там Рома вопит?

Фыркаю в сторону, зная, что этот уж точно не угомонится, пока не выдаст все инструкции.

— Скажи ему, что на работе тобой будет командовать! В этой семье я — муж! Так что не переживайте, Виктория Алексеевна будет опекаться, холиться и лелеяться.

Я смеюсь. И снова хочу реветь, как ненормальная. Сколько уверенности в её голосе. Сколько понимания того, что вся жизнь теперь изменится. Сколько нежности.

— Да, я приеду за вещами, Вит… Конечно… С институтом тоже надо будет утрясти. Делов куча, короче говоря… Что? Вика?

Линка отрывается от трубки и переводит взгляд на замершую на диване меня.

— Вит спрашивает, ты со мной приедешь?

— Если он так уж хочет видеть мою сиятельную особу, — усмехаюсь в ответ.